Раз в сутки сменялись военные, которые нас охраняли, и мы могли узнавать какие-то новости, так сказать, из первых уст. В мегаполисах бесчинствовали мародеры, желающие поживиться на бедствии, но их судьба была печальна - они погибали от рук зараженных либо военных. Увы, этих столкновений было не избежать. Приятным бонусом для нас и неприятным для нашего правительства были исправно работающие системы связи. У нас остался интернет и сотовая связь. Последней, к слову, воспользоваться, конечно, было невозможно. Если только выйти на КПП, к самым первым воротам бункера. Зато интернет, в том числе и вайфай, умирать не собирался. Перед сном можно было почитать ленту новостей и посмотреть мемы с зомбокотиками. Благодаря постам в соцсетях от очевидцев сложилась картина поведения зараженных, их общие черты, слабости и особенности. В сложившейся ситуации власти не могли контролировать поступающую в массы информацию, и все новостные ленты превратились в шквал никем незацензуренного материала. Говоря об этом, что стало с правительством и местными властями оставалось тайной. Может, их уже и нет, а нас просто не хотели вводить в еще большую панику?
Так прошел примерно месяц. Мой круг общения ограничивался Джадом, Меридитт и моей семьей. Ах да, иногда я проводила вечера с той старушкой с собачкой, миссис Олдридж, как оказалось. Мне все еще было тяжело принять тот факт, что моих близких друзей больше нет со мной. Когда приходил новый караул, я пыталась выяснить, что сделали с телами после трагедии. Моим неутолимым желанием было посетить их могилы и почтить их память. Попрощаться. Но, увы, покидать бункер было строго запрещено. Неизвестность убивала меня. Капитан О’Брайан тоже больше не появлялся. Уверена, я смогла бы убедить его взять меня на вылазку, сопроводить, сделать хоть что-то! Боже, о чем я думаю? Будто ему вообще есть дело до какой-то случайной девчонки.
В новостных лентах мелькали сообщения, что эпидемия только разрастается. Кто-то даже писал, что мир больше никем неуправляем. И вот что странно, никто не пытался даже подтвердить эту информацию, либо опровергнуть. Военные отмалчивались. То и дело среди нас проходили волны недовольства. Нас было около восьмисот человек. В основном это были люди первой очереди эвакуации: старики, женщины и дети. Они составляли процентов семьдесят из общего числа людей. Остальные – либо родственники первых, кому повезло оказаться рядом, а семьи эвакуировали вместе, либо из категории «полезных». К полезным, как можно догадаться, относились врачи, инженеры и прочие, кто мог поддерживать словом и делом жизнеобеспечение бункера.
В течение следующего месяца мы стали замечать, что военные сменяются реже. Раньше это было строго раз в сутки, а теперь по нарастающей – два, три, четыре дня. Обычно, я относила им еду на КПП по просьбе Джада, но в этот раз я вернулась с плохими новостями – на КПП никого нет. Когда в течение следующих нескольких дней к нам никто не пришел, отец принял решение собраться для обсуждения ситуации в общем холле бункера.
- Что ж, - папа тяжело вздохнул, - думаю, вы уже знаете, что наше убежище больше не находится под охраной военных. Мы не знаем, что произошло с ними, как и не знаем, что вообще происходит на поверхности. – Послышалось недовольное ворчание стариков. – На меня была возложена ответственность за всех вас, и я обещаю приложить максимум усилий, чтобы разобраться в сложившейся ситуации.
- Черт, пап, мы не на выборах! Незачем так распинаться. Просто скажи, что мы в полной заднице!
- Клэр! – Отец возмутился, а Колин за его спиной выпустил смешок в кулак.
- Что? Давай посмотрим правде в глаза. Очевидно, нас бросили на произвол судьбы. К чему все эти прелюдии?! – Два месяца, проведенные взаперти не прибавили мне мягкости характера.
- Ладно. – Папа устало закрыл глаза и потер переносицу. – Дочь права. С этого дня я предлагаю не ждать больше помощи снаружи, а действовать самим.
- И что ты предлагаешь, шериф? – Толпа требовала объяснений.