- Клэр! Галлагер! Господь всемогущий, вы живы! – Папа бросился ко мне, едва мы вышли из машины.
- Пап? Ты здесь зачем? Я же написала Колину утром, что все в порядке. – Несколько неловко обняла его в ответ.
- Какая разница, что ты написала? Эд рассказал мне, что произошло вчера. Я чуть с ума не сошел!
- Брось, все хорошо. Мы здесь, Майкл прекрасный напарник. Давайте просто вернемся.
И мы вернулись. С двумя машинами на ходу дело пошло быстрее. Время, проведенное в дороге сокращалось, а значит можно было и привезти из города больше. Ряды желающих выбраться хотя бы на день тоже пополнились, нас было уже три группы по шесть человек. Единственная сложность заключалась пока в том, что рано или поздно закончится топливо на двух ближайших заправках, и что тогда мы будем делать ответа пока ни у кого не было. Сражения с зараженными стали чем-то обыденным уже через пару месяцев. Свой двадцать третий день рождения я отметила, снося кому-то голову. Конечно, мы старались избегать большой толпы по многим причинам. Но и прямых столкновений тоже иногда было не миновать. Я старалась не думать о том, что эти твари были людьми когда-то. Чьим-то другом, ребенком, родителем или, может, возлюбленным. Мне было проще считать их первородной нежитью. Так, я хотя бы меньше терзала себя за то, что кого-то убила.
За это время я стала еще более отстраненной, чем когда только попала в бункер после трагедии. Майкл не оставлял попыток заполучить мое доверие и стать мне кем-то близким. Но я все еще не видела в этом никакого смысла. Зачем? Если рано или поздно кого-то из нас растерзают на глазах у другого. Мы все еще были напарниками, он заботился обо мне и прикрывал мою спину, и этого было достаточно. Для меня. Иногда он уходил в другой группе, и тогда я ловила себя на мысли, что переживаю за него. Боялась, что он не вернется. Знаю точно, что у них состоялся разговор с Колином. Галлагер долго допекал его, и брат в итоге сдался, посчитав уместным объяснить некоторые вещи за меня. Сначала я разозлилась, но в итоге была благодарна, что меня избавили от ненужных неловких моментов. Поняв причину моей отстраненности, тему о несостоявшемся поцелуе Майкл тоже не поднимал, как и не рассказывал, что он тогда сделал, чтобы успокоить меня во время ночного кошмара. После разговора с моим братом между нами стало меньше напряженности. Он просто был рядом, когда это было нужно, позволяя мне самой делать шаги навстречу.
Зимой пришло новое неприятное осознание – эти чертовы твари не боятся холода. Климат у нас, конечно, не суровый, как, например, на Аляске, но была надежда на то, что наступление зимы ослабит их. Тогда у нас закрались сомнения, что нелюди продолжают мутировать или, что еще хуже, эволюционировать? Были основания полагать, что у них есть какая-то иерархическая организация. Возможно, у них, как и у нас, есть свои убежища в канализациях или подвалах. Казалось, они тоже начали действовать как-то сообща. В то же время на вылазках все еще можно было встретить бесцельно бродящие группы, не являющиеся единым целым.
Мировое сообщество тоже подверглось сильной тряске. Ни одно отдельно взятое правительство не могло урегулировать вопрос на своем локальном уровне. Усилия пришлось объединить. Хоть и скрипя зубами, главы государств признали, что бессильны перед общей эпидемией, накрывшей абсолютно всю территорию Земли. Не было ни единого уголка, где можно было бы свободно пройтись по улице, не встретив ни одного зараженного. Люди, как и правящая верхушка, прятались как крысы по бункерам в надежде, что спасение придет, и мы сможем жить как раньше. Но спасение не приходило. Его попросту неоткуда было ждать. Кто, если не мы сами, может отстоять наше право на выживание перед возникшей опасностью? Ответа не было, как бы мы его ни искали.
Все это время, по просьбе мисс Уоррен, я приносила с вылазок различные образцы биоматериала – кровь, чаще всего, иногда частицы плоти. Она пыталась проводить исследования, выявить первопричину и, возможно, способ защиты. На исцеление надежды были потеряны. Но, увы и ах, все попытки были тщетны. Как-то в разговоре с ней я пошутила, что кровь вампира была бы кстати. Она непонимающе выгнула бровь, на что мне пришлось пояснить, что я смотрела один сериал про вампиров, где их кровь обладала чудесными регенерирующими свойствами. Тот, кто ее принимал, мог оправиться даже от самых глубоких ран. А что? Может быть, кто знает, это повернуло бы процесс гниения вспять. Хотя бы на тех из зараженных, кто не подвергся язвенной болезни. Шутки шутками, но иногда неадекватные решения самые верные, правда? Меридитт, конечно же, моего подхода не оценила. Как-то неоднозначно и с иронией улыбнувшись, назвала меня выдумщицей и вернулась к своим пробиркам.