Когда угроза обращения всего мира в прах стала более, чем реальной, из тени вышли они. Те, кого до настоящего момента считали мифами и легендами, городскими сказками. Разве что, может быть, за исключением узкого круга посвященных.
Как-то утром я проверяла снаряжение на верхнем КПП. Вообще, если признаться честно, я хотела сбежать в город одна. Вы спросите, зачем? За все это время я так и не продвинулась в поисках места захоронения, если оно вообще было, моих друзей и собиралась это исправить. В одиночестве, потому что так проще. Я считала, что уже достаточно набралась опыта и смогу за себя постоять. Но и сегодня моим планам сбыться было не суждено – в ворота раздался настойчивый стук. Я совершенно точно знала, что никто из наших сегодня не поднимался на поверхность, а значит, там чужаки. Стук повторился вновь, на этот раз еще сильнее. На воротах была смотровая щель. Сквозь страх я подошла к ней и убрала задвижку в сторону. В конце концов, между нами бронированные ворота, что они мне сделают?
За воротами стояли трое неизвестных: двое мужчин, которые будто едва выносили общество друг друга, и невероятной красоты женщина с абсолютно отрешенным видом. Где-то позади них я заметила единственное знакомое лицо – капитан Нил О’Брайан нервно переминался с ноги на ногу.
- Вы кто? – Я насторожилась, даже не поздоровавшись.
- Ваше спасение, деточка. Впустишь? – Мелодично игриво протянул первый мужчина.
Выглядел он довольно странно, как косплеер или просто чудик: высокий, худой, выбеленная кожа еще сильнее подчеркивала точеное, словно из мрамора лицо, не лишенное при этом каких-то мимических признаков старения, коснувшихся совсем мимолетно. Глаза были красные, цвета спелой вишни, обрамленные белыми ресницами, лишь слегка отличающимися на тон или два от оттенка кожи. Может быть, линзы? Первое, что приходило в голову. Волосы так же были белыми в тон ресниц, аккуратно собраны в низкий хвост, и лишь одна непослушная прядь спадала на лицо, контрастируя с цветом глаз и еще больше подчеркивая их оттенок. Одет был в строгий классический костюм-двойку: брюки и жилет, угольно черные в очень тонкую, едва заметную, полоску. Под ним - бордовая рубашка, рукава которой были закатаны по локоть, а верхние пуговицы расстегнуты, оголяя утонченные ключицы.
- Ну так что? – Повторил мужчина, заметив, что я пялюсь на него.
- Откуда мне знать, что это безопасно.
- О, поверь мне, милая, хотели бы мы вас убить, эта дверь меня бы не задержала. Но вот он я и мои спутники, конечно же, не желаем вам ничего плохого. – Мужчина театрально расставил руки в стороны, исполнив легкий поклон, а затем улыбнулся.
Улыбка, которая должна была быть невинной и усыпить мою бдительность, наоборот открыла мне вид на его чуть-чуть удлиненные клыки. Не сильно выделяющиеся по длине, но при этом заметные при широкой улыбке. Какое-то время назад у нас это было на пике моды. Молодые девушки и парни наращивали себе клыки в стоматологии, чтобы быть похожими на героев того сериала, про который я уже упоминала. Кажется, он назывался Мемуары дома Сальватор. Повзрослев, конечно же, спиливали назад, возвращая улыбке естественный вид. Похоже, этот экземпляр немного застрял в подростковом возрасте. Или…?
- Мисс Барнетт? – Капитан сделал шаг вперед. – Пригласите внутрь. Я могу поручиться за безопасность. Мы поговорим с вашим отцом, а затем проведем общий сбор.
- Тц… - Беловласый мужчина недовольно цокнул языком и сложил руки на груди, наигранно закатив глаза. – Столько лет, а ничего не меняется.
Капитан выглядел ровно таким, каким я его запомнила. Наверное, если бы его не было, я бы поступила иначе, но его присутствие вселяло в меня надежду. Надежду на то, что все именно так, как говорит этот странный чудик. Они – наше спасение?
- Хорошо. – Я отворила ворота. – Вы можете войти.
Глава 4. Другой взгляд. Маркус
Моя история начинается в далеком тысяча семьсот семьдесят пятом году. В семье известного портного Копполо рождается первенец, наследник всей модной империи солнечной Сицилии, а ныне - ваш покорный слуга. Нарекли его тогда Маркусом, и имя это он, то есть я, сохранил до сих пор.
Не могу сказать о своем детстве и юности ничего дурного. Я купался в любви родителей, получал все доступное по тому времени образование, дополнительно обучался музыке и портному искусству. Но в то же время назвать меня книжным червем и тепличным ребенком было сложно. Особой покорностью я не отличался, как и любой, как мне казалось, мальчишка.