В нашем небольшом поместье жила и работала семья Джованни. Славные были люди, добрые, открытые. Глава семьи трудился у нас садовником, следил за домом и занимался необходимым ремонтом, а мать была кухаркой. Ах, какую дивную выпечку готовила эта женщина! У них были сыновья примерно одного со мной возраста и, разумеется, будучи воспитанными практически под одной крышей, мы в итоге стали лучшими друзьями. Мои родители позволили им посещать занятия вместе со мной, что в будущем помогло им лучше устроить свою жизнь. Но в свободное от учебы время мы были бандой сорванцов, от которой стояло на ушах все поместье. Чего только стоил случай, когда едва достигнув совершеннолетия, я открыл для себя отцовский винный погреб… Младшему Джованни и того было всего шестнадцать. Мы выпили столько, что не могли стоять на ногах, не подпирая при этом плечом какую-нибудь стену. Пели серенады под окнами наших молоденьких кухонных работниц, перепугав их до полусмерти своими ночными криками обезумевших котов. На утро мой отец подсчитал убытки и без лишнего скандала отправил нас к своему хорошему другу, графу де ла Кросс, на воспитательные работы. Нам предстояло по старой технологии отжать виноград, буквально топтать его в бочках под палящим солнцем, и сделать столько вина, сколько мы выпили. Там-то я впервые и увидел ее…
Она была дочерью графа, её звали Лючия. Полное имя- Лючия Мария де ла Кросс. Кажется, второе имя Мария передается у них по женской линии, слышал как-то мельком. Высокая, стройная, с длинными тёмными волосами, которые она часто заплетала в косу, оттого распущенные они имели характерную волну. Её глаза, глубокие и загадочные, словно скрывали множество тайн. Графиня де ла Кросс была молчалива и сдержанна, но в её присутствии я чувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Тогда я не знал, что она тоже была отправлена на воспитательные работы за срыв очередной попытки выдать ее замуж, и до сегодняшнего дня я ни разу не видел ее.
Нам досталась тяжёлая работа, по крайней мере мне, ведь я совсем не привык к тяжелому труду, в отличие от своих друзей. Но я старался изо всех сил, чтобы произвести впечатление на молодую графиню. Зачем мне это было нужно? И сам не знаю. Она была старше меня на восемь лет. Но стоило нашим взглядам один раз встретиться, и я уже точно знал, что наши судьбы будут тесно связаны. Вот только совсем не догадывался, каким образом. Она наблюдала за мной, иногда улыбаясь, но никогда не говорила ни слова.
Так началась наша странная дружба. Мы работали вместе, помогая друг другу, но никогда не разговаривали о себе. Я пытался узнать её лучше, но она всегда держала дистанцию. Однажды я всё же осмелился спросить её, почему она такая замкнутая. Она ответила, что её жизнь полна тайн и загадок, и она не готова посвящать в них всех подряд.
Спустя месяц или больше наше наказание закончилось, а вместе с ним и время, проводимое в поместье де ла Кросс. Однако, молодая графиня стала обращаться в нашу мастерскую за новыми нарядами. Тогда я уже начал помогать отцу, но не помню, чтобы видел ее раньше. Может, заказы за нее делала служанка или другое доверенное лицо. За прошедшее со дня знакомства время я сумел разузнать несколько слухов, витавших темной вуалью вокруг Лючии. Старухи на рынке шептались, словно она ведьма, поклялась на крови дьяволу и дала обет безбрачия. Оттого и отваживает от себя женихов, потому что обещала себя своему покровителю. Признаться, звучало это смешно, да и после жестоких гонений ведьм у нас не осталось. Верил ли я в подобное? Скорее нет, чем да. Никогда не сталкивался с чем-то мистическим: в доме не было странных звуков, а мое фортепиано никогда не играло само по себе…
Впрочем, мое сердце всегда было открыто чему-то новому, и даже не дрогнуло, когда Лючия призналась, что и вправду является ведьмой. Оказалось, пока мы работали у них дома, она присматривалась ко мне. Она тоже почувствовала эту связь между нами и решила, что ей не помешает пособник в этом немагическом мире. Думал, к слову, я не долго. Какая разница, каким способом я преумножаю доход своего дома? Я помогал ей с выполнением заказов, слышал разное и видел. Никто не заподозрит неладное, если девушка приходит к портному за новым нарядом, а ходили к нам абсолютно все знатные особы. Вместе с платьями я передавал и тайные заказы. Графиня пыталась меня обучить каким-то простым вещам, однако специфические науки мне не давались абсолютно. Она безуспешно искала причину нашей связи, но так и не могла определить ее суть. Тем не менее моя дополнительная работа приносила свои плоды и для нашей мастерской. Из-за того, что я стал чаще бывать в других домах, ловил слухи и что-то подсматривал, то всегда успевал предупредить отца о том, что кто-то из конкурентов готовит провокацию. Мы всегда были предупреждены и наше дело только процветало.