Когда я очнулся, облегчение принес холодный каменный пол, в который я был буквально впечатан половиной своего лица. Медленно начинало приходить осознание. Я прислушивался к ощущениям внутри себя. Словно ничего и не поменялось, но… Мир стал ярче, и я видел его, как под микроскопом. Мог разглядеть каждую песчинку в растворе каменной кладки или пылинку, парящую в потоке воздуха. Где-то пищали летучие мыши, но я понимал, что они не здесь, не в этой комнате.
- Маркус… - Шепот раздался так громко, будто над самым ухом, но повернув голову, я увидел собеседника вдали от меня.
Лючия сидела на полу, подпирая спиной алтарь. Было видно, что у нее уже мало сил, и она едва держится, чтобы закончить начатое.
- Маркус, времени мало. Уже рассвет занимается, тебе нужно успеть до полного восхода солнца. Мои силы тоже на исходе.
- Лючия! – Я вмиг оказался возле нее, даже не осознавая, как это сделал.
- Я все подготовила. Мои гримуары и ритуальная утварь спрятаны в тайнике, который закрыт магией крови. Никто, кроме моей правнучки не откроет его раньше времени. В моей спальне погребальный наряд. В общем, все остальное, как и обговаривали. И… - Она устало улыбнулась. – Постарайся вести себя естественно, а то мигом себя выдашь, мое самое прекрасное создание. – Рука женщины прикоснулась к моей щеке. – То ли у меня жар, то ли твое тело чуть холоднее. Никогда не трогала вампиров, но, наверное, так и должно быть. Помнишь, что должен сделать?
- Помню. – Ком встал в горле. – Но… Я не могу!
- Ты должен. Теперь ты хищник и до конца дней своих будешь питаться кровью, если, конечно, когда-нибудь вы не придумаете что-то другое. А пока, твоя первая жертва – твой создатель. Таков ритуал создания первородного. Omne quod debet esse.
(Прим. авт., лат.: Все так, как и должно быть.)
- Снова проклинаешь?
- Нет, - она усмехнулась, - говорю, что все идет своим чередом. Давай, я помогу тебе.
Не успел я понять, что происходит, как Лючия полоснула свое запястье заранее заготовленным маленьким ножом. Моей реакции не хватило, а может, она использовала заклинание, чтобы отвлечь мое внимание, но среагировать и остановить ее я не успел. Только почуяв кровь, я осознал, насколько был голоден. Накануне я не ел всего сутки, но ощущение было, словно меня месяц морили в темнице. Из груди вырвалось утробное рычание, во мне просыпались инстинкты убийцы. Кровь ведьмы пахла необычно, словно эликсир из свежей мяты и дикой смородины. У всех ли так или только у ведьм?
- Давай, Маркус. – Она поднесла кровоточащее запястье к моему рту. – Я твоя чаша, полная блаженного вина. Выпей меня, не оставляй ни капли и выполни свой долг!
Разум мой затуманило, и инстинкты взяли верх. Я жадно припал к руке, впиваясь в нее клыками, которых ранее не ощущал. В какой-то момент мне стало мало крови, я недовольно откинул руку в сторону, а ведьма слабым и покорным движением подставила мне обнаженную шею. Шум крови в ушах, заглушал звуки. Я видел и слышал, как по артерии бежит кровь, как она слабо, но еще пульсирует на бледной коже аристократки. Проведя языком по шее в каком-то странном порыве, я буквально вгрызся в нежную плоть. Графиня при этом едва слышно, но сладко застонала, словно была ласкаема молодым и страстным любовником. Томные звуки еще сильнее распаляли во мне неуемный голод. Вкус ее крови опьянял, словно крепкое выдержанное несколькими десятилетиями вино, разрушал все мои представления о крови в целом.
Когда я пришел в себя, белое, как мрамор, иссушенное тело Лючии покоилось на моих руках. Даже сейчас она была прекрасна, как античная статуя. На миг мне показалось, что из глубин души поднялись забытые юношеские чувства, но они разбились о мое теперь не бьющееся сердце. Усадив женщину в прежнее положение, я поднялся на ноги и осмотрелся. На алтаре, среди пепла от истлевшего ворона лежал перстень с черным, как смоль, ониксом. Очевидно, теперь это мое спасение от дневного света, мы обсуждали это накануне. Больше ничего здесь мне не предназначалось, поэтому я еще раз перечитал оставленную записку, сжег ее, а затем подхватил на руки бездыханное тело и ушел выполнять последние указания.