По легенде графиня тоже заболела, что, в общем-то, не было далеко от правды. После смерти супруга она ловко надела маску безутешной вдовы и обратилась в затворничество, о чем всем своим родным и сообщила. Изредка ее навещал брат-близнец, который стал отцом в ночь моего обращения. Он видел, как худо ей становилось, поэтому алиби казалось безупречным. Я известил семью, подготовил все, включая саму Лючию, к погребению. Ее тело было сожжено на церемониальном костре, а пепел захоронен в их с супругом фамильном склепе, расположенном под полами маленькой часовни в саду замка.
Ее семья не стала бороться за имущество, не принадлежавшее им изначально. Поэтому сомнений в том, что графиня де ла Кросс Висконти добровольно и в ясном уме отписала мне все свое имущество, не выказала.Тем проще мне было все уладить перед тем, как сам навсегда покину родные места. До обращения мы условились, что я отправлюсь во Францию, к некоему месье Декарту, который был старым другом графини и ее соратником. Колдовскими знаниями он не обладал, бессмертным тоже не был, однако, старый хитрый паук, как называла его Лючия, сплел огромную антикварную сеть и помогал магическому сообществу редкими артефактами. Человек горел наукой, чем-то был похож на покойного графа Висконти, однако, в отличие от него, посвятил свою жизнь изучению, скажем так, сверхъестественного, много знал о живущих среди людей. Уж не знаю, откуда ведьма знала французский, а мне только предстояло его выучить. Благо, у меня теперь было все время мира.
Через три года грянула война, как и предсказывала Лючия. Напрямую нас она не коснулась, однако, наша страна выступила союзником Франции. Все пути, казалось, отныне вели туда. Будто сама вселенная рушилась от того, что я засиделся в родных пенатах. Оставив вместо себя доверенных лиц, я ушел добровольцем на фронт. Для чего? Так было нужно, чтобы однажды Маркус Копполо официально умер.
Война изменила меня. Розовые очки беспечной светской жизни с треском разбились о жестокие реалии. Наверняка, я и вправду бы умер, если бы не мои новые способности. Каждое вырванное сердце приводило меня в леденящий душу восторг! Запах крови, витающий повсюду на поле боя, дурманил, вводил в состояние неистовой ярости. Точнее нет, не так. Это была не совсем ярость, я не был зол в момент убийств, я испытывал невероятное наслаждение, нездоровое удовольствие от того, как чужая кровь окропляет мое лицо, стекает по рукам. Это была эйфория на грани безумия! Хоть и приходилось быть осторожным, я никогда не голодал. Кровь лилась рекой. Тем не менее, это был удачный момент, чтобы исчезнуть из жизни моих немногочисленных оставшихся знакомых. Род Копполо навсегда угас.
После своей «смерти» я отправился к таинственному месье Декарту, ведомый лишь его обещанием графине де ла Кросс принять и сохранить мою тайну. Я не был уверен, могу ли доверять этому человеку, но… Он всего лишь человек. Если почувствую угрозу, убить его будет делом двух секунд. Главное, чтобы не успел взболтнуть лишнего еще до нашей встречи, ведь в общих чертах он уже обо мне знал.
- Надо же! Безумная женщина! Я восхищен! – Прочитав письмо от графини, которое я принес с собой, седовласый низкорослый мужчина с восторгом разглядывал меня, норовился прикоснуться и пощупать, как драгоценный экспонат. – Невероятно!
Я недовольно шикнул, всеми силами противясь столь пристальному вниманию, и с суровым видом принялся рассматривать обстановку рабочего кабинета старика. На полках было много бумаг и кучи неизвестного мне хлама, коим это казалось на первый взгляд. Пыльные папки с неразборчивыми надписями, старые книги с пожелтевшими страницами, потертые коробки, содержимое которых, судя по всему, давно никто не трогал. В углу стоял массивный деревянный шкаф, дверцы которого были приоткрыты, и оттуда доносился слабый запах различных трав и снадобий, настолько смешанный, что даже моему обонянию было сложно вычленить оттуда что-то одно. В воздухе витало ощущение запустения и давно забытого времени.
Я подошел ближе и заметил, что на столе, за которым теперь сидел месье Декарт, лежали какие-то чертежи и инструменты, странные, никогда таких не видел. Хотя, что я вообще видел, кроме измерительной ленты, мела и лекал? Кажется, это было так давно, словно прошло уже столетие, а не едва ли год. Я провел рукой по поверхности стола, и пыль взметнулась в воздух, оседая на моих пальцах.