Пока я слушала рассказ Меридитт, будто заново прожила тот день. К горлу подступил ком разных эмоций, которые сейчас проявлялись наиболее ярко: злость, непонимание, безвыходность ситуации и радость от того, что я жива. И Майкл жив. Но что он испытал за эти дни? А папа и Колин? Хотелось скорее их увидеть, уверить, что все со мной в порядке, обнять, прижать к себе крепко и обещать, что больше никогда их не оставлю. Все еще считаю, что чувства - это слабость, но это самые родные для меня люди. Я готова положить свою жизнь на алтарь выживания, но за них мое сердце всегда будет болеть особенно сильно. И сейчас оно болело вдвойне, зная, что им пришлось пережить из-за меня.
Уоррен отвела меня в палату, - по сути, обычную комнату, - сказав, что утром после всех тестов отпустит домой. У входа в лазарет выставили парочку военных - ко мне никого не пускали, кроме отца, брата и еще одного человека, который все никак не приходил. Первые двое принесли мне еду и сменную одежду. Я вкратце рассказала им о своих приключениях, опустив некоторые подробности, но долго донимать меня не стали, отчего большую часть дня я снова была одна. К счастью, пережитые события не зародили во мне страха закрытых пространств, и дискомфорта я не испытывала. К тому же, стандартные процедуры были мне хорошо знакомы. Часто, после вылазок, нам запрещалось сутки, а то и двое, покидать свои дома, а под окнами всегда кто-то дежурил в целях безопасности. Риск случайно принести заразу присутствовал всегда.
Оставшись в одиночестве, я наконец-то могла принять душ. Непреодолимо хотелось смыть с себя эти ужасные дни, большую часть из которых я даже не помнила. Спасибо Меридитт, которая заботливо оставила в душевой различные душистые средства - мне так этого не хватало! Я разделась снова до нижнего белья и отправилась в душевую. На город давно опустился вечер, - темнело в это время года рано, - поэтому и без того холодное помещение неприветливо встретило меня мрачным блеском кафеля. Раздеться я все же поспешила, но почему-то сейчас холод не тревожил меня. Я списала это на действие крови вампира, которой наглоталась сегодня утром. Слышала, что от этого организм становится крепче на какое-то время. Переступив с ноги на ногу, я прошла к умывальнику и зажгла стоящие там свечи. Дрожащий теплый свет заполнил помещение. Пройдя вглубь к душевой, которая была отгорожена перегородкой, выложенной стеклянными зелеными кубами, включила там горячую воду, чтобы пространство хоть сколько-то нагрелось от пара.
История циклична. Вновь душевая лазарета, за плечами очередной кошмар, и я стою под струями воды и пытаюсь прийти в себя. Одной рукой упираюсь в стену, голова опущена вниз, позволяя каплям стекать по лицу и падать, пропитывая нижнее белье. Мне кажется, что в таком положении из головы вымываются все идиотские и импульсивные мысли. Черт знает, где я была, и что со мной делали, пока я не очнулась в той камере и не сбежала усилиями вампира. Поток хаотичных мыслей прервал щелчок закрывающейся двери. Всего на мгновение сердце замерло, пока я не услышала знакомый голос:
- Это я.
Майкл. Где ты, мать твою, был и почему заявляешься прямо сюда? Вопреки первому возмущению, определенно рада его слышать. Рада? Да, точно, именно так. Отчасти забытое для меня чувство, но этот мужчина дарил мне покой, находясь рядом. Хоть иногда сам же его и нарушал. В голове возникло то утро, а затем мысли, что возникли, пока вампир питался моей кровью. Я хорошо их запомнила, и сейчас они вновь пробудили во мне желание поддаться этому влечению. Хотя нет, не влечению, дикой потребности в одном конкретном человеке.
- Пришел присоединиться? - Слова слетели с губ быстрее мысли.
- Что? – Он явно опешил.
- Что? - Невозмутимо поправила я. - Если нет, мог подождать в комнате. - Я звучала отстраненно и в то же время умоляюще. Мне безумно хотелось, чтобы он считал мою немую просьбу.
- Я... - Он выдохнул напряженно и, вместе с тем, устало. - Хотел убедиться, что ты в порядке и не пытаешься здесь в одиночку бороться со своими внутренними демонами, как это уже бывало. Меня несколько часов к тебе не пускали, думаешь, стал бы ждать, пока ты здесь наплескаешься?