Один из наших последних счастливых моментов.
— Что ты… — он мельком взглянул на меня и осекся.
— Ты её сохранил, — прошептала я так, чтобы слышал только он. — Ты хранил наше фото всё это время?
Он бросил на меня загадочный взгляд, вырвал снимок из моих рук и запихнул в карман чёрных джинсов. — Конечно, чёрт возьми, сохранил, — пробормотал он вполголоса.
Я нахмурилась. — Почему?
— Потому что это моё. Это единственное, что у меня осталось от тебя.
Оставшуюся часть пути он не проронил ни слова, сосредоточившись на дороге и своих мыслях. Когда мы почти добрались до цели, Данталиан припарковался на обочине грунтовой дороги и велел нам выходить.
— Переоденьтесь и наденьте вот это, — он бросил нам школьную форму тёмных цветов: брюки, пиджаки и рубашки. Я заметила, что для меня там была и юбка.
Когда подошла моя очередь, Эразм, Мед и Рутенис встали передо мной спиной, прикрывая меня, пока я максимально быстро переодевалась. Данталиан тем временем эмоционально говорил с кем-то по телефону.
Минут через десять к нам подкатило такси. Дан подошёл к машине, опершись локтями о раму окна. Его рубашка чуть задралась, обнажая V-образный контур его идеально сложенного тела. Я заставила себя отвернуться. В мои планы совсем не входило продолжать считать его привлекательным и чертовски сексуальным.
Они обменялись парой фраз, но таксист вёл себя странно — будто находился под сильным впечатлением от присутствия Данталиана. Я сразу поняла: Дан использует на нём коэрчизионе, манипулируя сознанием.
И действительно, водитель вышел из такси, сел за руль машины Данталиана и поехал обратно, откуда мы прибыли.
— Какого дьявола… — начал было Рутенис.
Данталиан снова подошёл к нам. — Он отгонит мою тачку в Сан-Диего, к моему дому, а потом освободится от моего влияния.
— И как он вернётся сюда за своим такси?
Дан пожал плечами: — Это уже его проблемы.
Я неодобрительно покачала головой, но он проигнорировал мой взгляд и прошёл мимо, направляясь к зданию, похожему на колледж, метрах в трёхстах от нас.
— Мы можем узнать, что ты задумал, или нам гадать на кофейной гуще, придурок?! — крикнул ему вслед Эразм, догоняя его.
Скрепя сердце, я, Мед и Рутенис последовали за ними, таща чемоданы.
Данталиан остановился чуть впереди. — Здание перед нами — это приют. Им руководит тот же человек, что возглавляет заведение, где заперта сестра Химены. Здесь живут дети, там — ребята постарше.
— И как, по-твоему, нас туда впустят? Мы не дети! — возразил Эразм.
— Мы залезем через окно с чёрного хода. Потом я использую силу коэрчизионе на секретарше и внушу ей, что нас прислали из другого приюта за плохое поведение, и что нам остался всего год до совершеннолетия.
Я сложила пазл в голове: — И тогда она позвонит директору, и он переведёт нас в то, другое здание.
— С чего бы ему нас там ждать? Для него мы будем просто очерёдными проблемными подростками. Он пошлёт нас в задницу, — вставил Рутенис, вскинув бровь.
Данталиан обернулся. В его глазах вспыхнул почти дьявольский блеск. — Напротив. Если то, что я о нём слышал, — правда, он очень нами заинтересуется. Он поймёт, что мы не люди, и мы подыграем.
Затем он в упор уставился на меня.
— Почему ты смотришь на меня? — спросила я.
— Потому что именно ты вызовешь у него самый большой интерес. Я хочу убедиться, что ты готова лучше всех.
— Что ты знаешь такого, чего не знаем мы, Данталиан? — я прищурилась.
— Если я вам скажу, план сорвётся.
— Кажется, я уже слышал эту фразу, — прорычал Рутенис.
Данталиан сократил расстояние между нами, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. Он наклонил голову и приник к моему уху: — Один раз, всего один-единственный раз, поверь мне. И не вздумай мешаться.
— С чего бы это?
Он обхватил мой подбородок двумя пальцами и повернул моё лицо к себе. — С того, что когда ты в прошлый раз попыталась помешать моему плану, мне пришлось смотреть, как ты умираешь. Хоть раз я хочу, чтобы всё прошло так, как я задумал.
— В этот раз я не умру. Я богиня.
— Да, верно, — прошептал он в ответ. — Но я всё ещё могу тебя потерять.
— Стоит ли мне сделать вывод, что ты этого не хочешь? Мой взгляд предательски скользнул по его губам, которые тут же изогнулись в чувственной усмешке.