Я нахмурилась. — Быстро — это в каком смысле?
— Они становились на голову выше остальных детей, а во всех занятиях в спортзале всегда побеждали они, потому что обладали невероятной выносливостью. Не знаю, они были странными, но нам было о чём другом беспокоиться, так что мы не придавали этому значения. А потом, когда мы стали старше, всё стало только хуже.
Я жестом велела ей продолжать.
— Когда началось половое созревание, правила переписали и ввели пункт о «Нефилимах». Создали эту группу, в которую входили именно они трое, и никто так и не понял, по какому принципу их выбирали. Но больше туда никого не включали, кроме… их партнёрш. Хани нервно принялась обкусывать заусенцы.
— Что ещё за история с партнёршами?
— Директор дал им возможность выбрать любую девушку на свой вкус, которая с того момента становилась их собственностью. Как пара. Ходят слухи, что их заставили выбирать, но я не знаю, верить ли этому. В любом случае, здесь разрешены контакты только между членом Нефилимов и его партнёршей, хотя на людях всё равно требуют соблюдать приличия. Она поморщилась. — Выбор был окончательным. Денхолм сказал им: однажды выбрав, они больше не смогут её сменить.
Я приоткрыла рот. Я была в шоке. — Да это же самая сексистская хрень, которую я когда-либо слышала! Здесь что, принято относиться к женщинам как к имуществу?
Она грустно кивнула. — Директор — махровый шовинист, думаю, это и так заметно. Это нас очень ограничивает: мы ничего не можем сделать без их ведома и одобрения. Мы словно куклы в руках того, кто обязан ими управлять, иначе они так и останутся неподвижными до конца дней.
— И ты никогда не думала взбунтоваться?
— Другая девушка, партнёрша Нивека, пробовала много раз. Лучше мне не рассказывать тебе, почему она в итоге сдалась. Тень муки промелькнула на её лице.
Химена подалась вперёд, перехватывая инициативу. — Ты сказала, что вначале Нефилимов было трое. Где сейчас третий? И кто он?
— Был один парень, имени не помню, я с ним почти не пересекалась. Вскоре после того, как в группу ввели партнёрш, он исчез. Сказали, его усыновили, но я бы в этом не была так уверена.
— А его партнёрша? — полюбопытствовала я.
— Она умерла в тот же период, незадолго до его «усыновления». Это была трагедия, которой никто не ожидал.
Мы с Хименой обменялись долгим взглядом.
— С каждым часом я всё больше убеждаюсь, что название этого места — не случайность, — пробормотала я.
— Хотела бы я сказать, что привыкла к этому, но это не так, — прошептала Хани. — На самом деле я просто обманываю себя, чтобы не так сильно страдать. Мир, который я создала у себя в голове, куда лучше моей реальности. Иногда я притворяюсь, что Мелвилл — это нечто большее, чем он есть на самом деле. Что эта связь между нами — не просто идиотское правило, продиктованное сексистом.
Я закусила губу, лихорадочно соображая, как помочь всем нам. Но чертовски трудно помогать другим, когда всё, чего ты хочешь на самом деле — это спасти саму себя.
— Если тебе понадобится помощь, в любой момент — мы рядом, — улыбнулась ей Химена.
— Спасибо, девочки. Мне пора, скоро ужин, а Мелвилл очень печётся о моей пунктуальности. Она закатила глаза и вышла из комнаты.
Химена поднялась, поправляя юбку, и посмотрела на меня. — Слушай, встретимся в столовой, ладно? Хочу успеть найти Рута до ужина и переговорить с ним.
Слабая улыбка тронула мои губы. — Кое-что никогда не меняется, да? Иди, увидимся позже.
Когда и она закрыла за собой дверь и я осталась одна в нашей новой комнате, я погрузилась в свои мысли, глядя в окно.
Иногда мне безумно хотелось, чтобы всё стало как раньше, много лет назад. А иногда я надеялась, что этого не случится никогда.
Химена
Слова Рутениса, пропитанные обидой, не выходили у меня из головы с той самой секунды, как они сорвались с его губ. Они высветили ту сторону истории, о которой я никогда не задумывалась.
Сторону, где страдали не только мы.
Я вдруг осознала: боль, которую я чувствовала, вовсе не защищала меня, как я верила, выстраивая барьер между мной и остальным миром. Напротив, она меня изолировала. Всё, что происходило вокруг, перестало меня волновать. Я упивалась собственными страданиями, лишь краем глаза приглядывая за Данталианом и Эразмом — их муку я видела каждый божий день.
Я зациклилась на той части истории, которая касалась только нас троих, и почти забыла, что в ней были не только мы. Что на куски разлетелись жизни не только у нас, но и ещё у троих человек.