— Я бежал от любви больше века, Арья! Я мчался со всех ног, оставляя позади любую привязанность, потому что сама мысль о том, чтобы влюбиться в кого-то, зная, что из-за моего проклятия я буду обречён бояться этого человека, всегда приводила меня в ужас. Но как бы далеко я ни уходил, как бы ни пытался спрятаться — я нашёл тебя, а ты нашла меня. И я влюбился до безумия, я потерял голову. И продолжаю терять её каждый раз, когда смотрю на тебя и вспоминаю, что ты больше не моя.
Боль, с которой он говорил, была настолько острой, что я лишилась дара речи. Я лишь хватала ртом воздух, растерянная и потрясённая. — Данталиан… Он заставил меня замолчать, прижав ладонь к моим губам — всё в той же своей манере, нежно, будто я была величайшей ценностью.
— И я согласился потерять себя в самой попытке любить тебя, потому что не мог иначе. Я согласился вложить в твои руки власть убить меня одним поцелуем, я принял всё, от чего всегда бежал. Ради тебя. Он склонил лицо и посмотрел на меня с пугающей решимостью. — Я бы ни за что на свете не сделал этого, если бы у меня было хоть малейшее намерение следовать плану моего отца.
Он отпрянул, опустив руки. Пронзительный, влюблённый взгляд мгновенно сменился маской отстранённости. Скрестив руки на груди, он произнёс слова, которые ударили меня под дых сильнее любого кулака: — Но полагаю, это трудно понять, когда ты всеми силами пытаешься ненавидеть кого-то другого, лишь бы поменьше ненавидеть саму себя.
Я неосознанно коснулась живота, чувствуя мягкие изгибы, которых раньше не было, и это только ухудшило ситуацию. Я с трудом проглотила вставший в горле ком. Став богиней, я получила тело с более плавными формами, соответствующее стандартам красоты самой Афродиты, но вместе с ним пришла и неуверенность, которой я никогда не знала. Я изменилась, и моё тело изменилось вместе со мной. И жестокая правда, которую я пыталась скрыть, заключалась в том, что я ненавидела себя за это. И он это понял. Всего за несколько дней.
Данталиан отвернулся как раз вовремя, чтобы не заметить одинокую слезу, скатившуюся по моей щеке. Я быстро вытерла её рукавом формы. — Судя по всему, ужинать за одним столом — паршивая идея, — бросил он, уходя в противоположную сторону.
Я же, приведя себя в порядок, вошла в столовую. Взглядом я искала стол, за которым сидели остальные, когда услышала за спиной подбадривающий голос: — Иди сюда, Арья. Мы уже взяли тебе ужин, хотя это и стоило Рутенису перепалки с работником столовой, который пытался нас отчитать, — усмехнулся Эразм, провожая меня к их столу.
— Что тут скажешь? Мы никогда не любили следовать правилам. И не начнём, — ухмыльнулся Рутенис, когда я заняла место между Медом и братом.
Моё внимание привлекла хрупкая девушка, сидевшая во главе стола. Она была полной противоположностью Химене, но я сразу поняла, кто это. Её волосы восхитительного клубничного оттенка были идеально прямыми, а маленький вздёрнутый носик придавал ей невинный вид. Единственное, что их роднило с сестрой, — это большие глаза необычного орехового цвета. Но, судя по её взгляду и напряжённой осанке, характер у неё был далеко не покладистый. Тоска в её глазах напомнила мне ту, что я видела у её сестры при нашей первой встрече.
— Привет, я Арья. Я подалась вперёд и протянула ей руку. Она пожала её без колебаний. — Надеюсь, Рутенис не слишком тебе досаждал, хотя, зная его, боюсь, ущерб уже нанесён.
— Не больше, чем все остальные до него. Хотя на его месте я бы обновила репертуар шуток, — усмехнулась она. — Приятно познакомиться, я Нежа.
Рутенис бросил на неё колючий взгляд и пробурчал так тихо, что услышали только мы с Хименой: — Вы поглядите на неё, вылитая сестрица: если бы не она, я бы сейчас вовсю «обновлялся».
Я поджала губы, сдерживая смех, но тут же зашипела от боли — кто-то больно пнул меня по голени. Судя по испепеляющему взгляду Рутениса, это был его рук… то есть ног дело.
— Ты можешь хоть раз перестать вести себя как капризный ребёнок? — одернула его Химена. У Рута чуть глаза на лоб не полезли.
— Кто бы говорил! Может, обсудим тех, кто завтракает хлебом, шоколадом и обидой на весь мир?! — прищурился он.
Нежа подалась вперёд, упёршись локтями в стол, и обратилась к нам с почти смущённой улыбкой: — Они всегда такие?
Мед рассмеялся, наблюдая за ними и зачерпывая ложкой суп. — Сказать по правде, иногда бывает и хуже. Но пальма первенства всё ещё за Данталианом и Арьей.
Нежа внезапно выпрямилась. — Данталиан?