Всё было гораздо хуже. Но я богиня, и, к счастью, мне нужно совсем немного времени, чтобы восстановиться.
Я покачала годовой и выбрала менее искренний ответ: — Я в порядке. Морально это было куда тяжелее, чем физически.
— Представляю. — Он поморщился. — Не хочешь прогуляться?
Я внимательно на него посмотрела. Парень передо мной, несмотря на юность, был неисчерпаемым источником хитрости: он уже объяснил мне, как не попадаться на камеры наблюдения, проходя через слепые зоны в коридоре, и открыл мне ещё один способ нарушать правила.
И он хотел, чтобы мы сделали это снова.
Я кивнула, напрочь забыв о том, что только что вышла из жуткого заточения, причиной которого стал как раз мой бунт. Но что тут скажешь?
Даже Люцифер грешил дважды, не учась на собственных ошибках. А где-то глубоко внутри меня всё ещё жила душа демона.
Я последовала за ним до склада — места достаточно просторного и безлюдного, чтобы там можно было укрыться и поговорить без риска быть пойманными.
— А у тебя неплохо получается нарушать правила, а? В прошлой жизни была ниндзя? Двигаешься так грациозно. — Он весело посмотрел на меня, усаживаясь на ящик с водой.
Почти, Кириан. Ты близок к истине.
Я присела напротив него, усмехнувшись: — Что это за привычка — вечно меня недооценивать?
— О нет, я уже видел, на что ты способна. Даже если у тебя сомнительные вкусы в книгах.
Ауч. Это было больно.
Я покачала головой, сдерживая смех. Кириан терпеть не мог любые книги о любви, зная, что они долгое время были моей страстью.
— Почему они тебе так не нравятся? Должна же быть причина. — Я прислонилась спиной к стеллажу, стараясь ничего не уронить.
Он безразлично пожал плечами: — Ты сама сказала: книжная любовь — это не та любовь, которую мы встречаем в повседневной жизни. Я считаю, что давать такие ожидания, которые точно не оправдаются, — вредно и нереалистично, особенно для совсем молодых девчонок.
Я нахмурилась: — А тебе не приходило в голову, что проблема не в ожиданиях от любовных романов, а в том типе любви, к которому мы привыкли сегодня?
Он уставился на меня, приоткрыв рот и так же нахмурив лоб.
— Ну, вообще-то нет. Я об этом как-то не задумывался. — Он скрестил руки на груди, возвращая мне серьёзный взгляд. — Ладно, обычные романы я ещё могу принять. Но ты не заставишь меня передумать насчёт дарк-романсов. Их вообще надо запретить и изъять из продажи.
— То, на что ты намекаешь, называется «цензура». И обычно цензуре подвергают то, что пугает, что может выйти из-под контроля. — Я наклонила голову набок. — Цензура — это ответ на ваш страх перед тем, что женщины могут очнуться и понять: многие вещи, с которыми они сталкиваются в реальной жизни, — ненормальны? Речь об этом?
Его щеки покраснели. — Нет, я не это имел в виду! Совсем другое. Я просто хочу, чтобы девушки и женщины не начали считать нормой то, о чём они там читают.
— Очень странно. — Я рассеянно коснулась подбородка. — Я что-то не слышала подобных рассуждений о жестоких видеоиграх, в которые играют парни, или о порно, которое смотрят взрослые мужчины.
Кириан запнулся, застигнутый врасплох: — Я…
— Успокойся, это на самом деле не твоя вина. Ты вырос в Геенне, в самом эпицентре патриархата. Но я не уверена, что там, снаружи, было бы иначе: дело не в том, что ты не можешь понять, насколько эта мысль ошибочна, — ты просто её не видишь. Потому что всегда считал, что так и должно быть.
Он поднял на меня взгляд: — Может быть, если бы у меня была семья…
— Нет, — перебила я его. — Многие из мужчин, которых я знала, говорили точь-в-точь как ты, и все они выросли в семьях. Сегодняшнее общество патриархально, Кириан. И подобные речи — тому доказательство.
Он опустил глаза в пол и какое-то время молчал. Затем заговорил: — Спасибо, что открыла мне глаза на другой взгляд на вещи. Я никогда на этом не зацикливался.
— Спасибо тебе, что позволил это сделать. Не так-то просто изменить своё мнение. Ты ведь изменил его, правда? — Я угрожающе прищурилась.
Он рассмеялся: — Да, я изменил мнение.
Тихий, но настойчивый сигнал тревоги прозвучал трижды и стих, заставив нас вздрогнуть. Кириан вполголоса выругался, вскакивая на ноги.
— Что это? — испуганно спросила я, следуя его примеру.
— Через пять минут здесь пройдёт ночной охранник, который проверяет этот этаж. И он будет особенно внимателен вот к этому. — Он указал пальцем на электронное устройство у двери с мигающим дисплеем. — Это датчик температуры. Он поддерживает в комнате определённый режим, чтобы еда лучше сохранялась, — здесь ведь холоднее, чем снаружи, — и он фиксирует, если внутри кто-то есть, по теплу человеческого тела. Сейчас он мигает красным из-за нас.