Я нервно прикусила щёку изнутри, отводя взгляд.
— Мне ведь не нужно говорить тебе, что это ни хрена не помогло? — прошептал он, и в его голосе прозвучало почти поражение. — Я просто вымотался до предела. И она тоже.
Я рассеянно запустила руку в волосы. — Ладно, и что ты предлагаешь?
Ухмылка мгновенно вернулась на его лицо. Внезапно, словно из ниоткуда, рядом со мной материализовался Мед.
Я почувствовала, как его рука скользнула по моей спине, его грудь прижалась к моим лопаткам, а горячее дыхание у самого уха заставило меня вздрогнуть. Я не ожидала такой близости. Повернув голову, я увидела, что его взгляд прикован к Данталиану — тот стоял довольно далеко, всё ещё занятый разговором с Эразмом.
— Ч-что вы творите? — заикнулась я.
Рутенис встал передо мной, обхватил за талию и притянул к себе. У меня глаза чуть на лоб не полезли. — Да что вы, чёрт возьми, делаете?!
— Помогаем тебе окончательно свести его с ума, — прошептал Мед мне на ухо.
— Зачем?
Рутенис склонился к моему левому уху. Со стороны — из-за того, как мы стояли, и из-за того, что они вдвоём начали чувственно танцевать, прижимаясь ко мне, — это могло показаться чем угодно.
— Потому что ревность — единственный способ заставить его взорваться. Хочешь увидеть его реакцию? Ты её получишь. И тогда ты поймёшь, что я прав: ты просто бежишь, хотя пора бы уже остановиться.
Поддавшись его словам, я начала танцевать, ловя ритм песни, разносившейся по всему саду. Ладони Меда неподвижно лежали на моём животе, рука Рутениса всё ещё сжимала мою талию, удерживая вплотную к себе, пока мы двигались в такт музыке.
Глядя через его плечо, я заметила, как у Эразма округлились глаза, прежде чем его губы тронула улыбка. Следом за его взглядом в нашу сторону посмотрел Данталиан. Но он, в отличие от брата, весёлым не выглядел.
Мне пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться в голос, так что я просто закрыла глаза и продолжила танец. Не знаю, сколько прошло времени, но внезапно руки, обнимавшие меня, грубо сорвали.
Я резко открыла глаза и обернулась. Рутенис и Мед испарились, а на их месте стоял Данталиан. И он не просто был недоволен — он казался… в ярости.
Он положил руки мне на бёдра. — Повеселилась? — прошипел он.
— Да, вполне. А ты?
— О, безумно. — Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. — Чертовски занимательный спектакль, разыгранный только ради того, чтобы увидеть мою реакцию.
Я плотно сжала губы. — Я не говорила, что…
— Да не нужно ничего говорить, я же вас знаю! Всех вас! — сорвался он. — Ты сделала это, чтобы задеть меня. Но чего ты хочешь, Арья? Чего ты хочешь на самом деле?!
— Я хочу быть уверенной, что передо мной человек, отличный от того, кто нас предал! Я хочу знать, что случилось, хочу знать, почему ты это сделал!
Поскольку я перешла на крик и привлекла внимание ребят вокруг, Данталиан схватил меня за руку и оттащил в безлюдную часть сада.
— Я хочу правды. Всей правды без остатка, — продолжала я.
Он посмотрел на меня сурово. — Ты меня ненавидишь, но хочешь знать мою историю? Или тебе просто нужен реальный повод для ненависти, Арья?
Я отвела взгляд.
— Я расскажу тебе всё, когда увижу в тебе хоть каплю любви! Хоть одну крохотную каплю! — Он вскинул руки, яростно жестикулируя. — Это всё, о чём я тебя прошу, чёрт возьми! Когда-то я сказал, что мне плевать, любишь ты меня или ненавидишь, что и то и другое мне на руку… но теперь мне не плевать! И всё, чего я прошу — это лишь кроха той любви, которую я чувствую к тебе!
— Да не так-то просто её показать! Что ты хочешь, чтобы я сказала? Вот она, реальность: у меня не получается! — закричала я, снова глядя на него. — Я даже саму себя любить не могу, хотя любила всю свою жизнь, блядь! Я заперта в теле, которого не хочу, в жизни, которой хотела, но которая стала другой, с людьми, которых люблю, но которые тоже изменились! Как ты можешь думать, что я способна любить кого-то, когда я не люблю даже то, что меня окружает и ради возвращения чего я так чертовски страдала?!
Он закрыл лицо руками, будто снова был на грани полного истощения. Прошло пара минут, прежде чем он заговорил снова.
— Иди сюда.
Его пальцы обхватили моё запястье, он притянул меня в свои объятия, так что я оказалась прижата спиной к его груди. Свободной рукой он достал телефон из кармана, разблокировал его и быстро зашёл в галерею.
Он начал листать фотографии, сделанные за последние четыре года. Их было невероятно много: я никогда не видела столько бабочек вместе — разных цветов, размеров, но каждая была по-своему прекрасна.