— Да как же ему не оглядываться — чуть ли не каждый второй день покушения? — вставил замечание мэтр Гарвил.
Пока секретарь оформлял протокол, пока все присутствующие его подписывали, за исключением отказавшегося судьи, Костуш с какой-то оторопью обдумывал теперь уже понятные причины нападений на него:
— Получается: сначала набросился у ресторана охранник барона, затем его решили наказать ударами кнута на площади, в заключении подослали убийц, и всё это только потому, что оглянулся на девочку? В удивительный мир я попал!
Секретарь отправился с протоколом к главе службы безопасности — господину Подрану. За ним со стремительность, поразительной для его жирного тела, выбежал судья.
Обдав перегаром, попрощался представитель Совета целителей, с ним вышел и мэтр Гарвил, перед уходом попросил Костуша обязательно сегодня появиться в школе.
Самого Костуша следователь задержал.
Он рассказал, что покушение устроили убийцы-наёмники из города Калговы — имперского городка, расположенного выше по течению реки Рул. Там существует сообщество профессиональных убийц, а оно выстроено таким образом, что найти заказчика практически невозможно.
Оказывается, даже матёрые убийцы отказываются брать заказ на Древоходцев, которые спасают детей: подписаться на такое, считалось большим грехом, хотя по их понятиям, основной грех за любое убийство лежит на заказчике, но всё равно, никто не соглашался ехать в Либорг убрать Костуша.
Этих же двоих, якобы, заставила большая нужда в деньгах.
— Мне мстить за них не будут? — спросил Костуш.
— Сообщество убийц — нет. Сообщество даже будет довольно: с заказчика всю сумму они уже получили. Из этих денег выдаётся небольшой аванс исполнителям, а остальные передаются после выполнения заказа. Понятно, за деньгами эти двое больше никогда не придут, — значит их можно оставить себе.
— А как же заказчик? Он же будет недоволен — меня не убили?
— Заказчик узнает, точнее, и в я этом уверен, ему уже известно, что покушение произошло, и уплаченные деньги честно пытались отработать.
Понимаю, по отношению к заказчику получилось не очень справедливо — деньги потерял, а результат не получил, но жизнь такая, во многом несправедливая.
В этот момент, дверь открылась, и вошедший человек положил на стол перед следователем несколько листков бумаги.
— Вот допросные листы от мозголома по твоим убийцам наконец-то готовы. Ты посиди, посиди пока, а я почитаю.
Начав читать, он вскоре прервался на комментарии:
Надо же! Я думал, за устранение тебя никто из серьёзных не взялся: они все суеверные, — бояться Древоходца убивать. Поэтому и думал: подвизалась шпана какая — то, вдвоём с такого расстояния промазали, — ан нет. За ними убийств более чем… Как же они промазали-то!? — с каким-то осуждением произнёс следователь, качая головой. — Вот теперь мне мучайся — рассылай всем сообщения, — исполнители задержаны. А толку что? Всё одно заказчики неизвестны!
Тяжко вздохнув, он продолжил чтение.
— Стоп, стоп! — прервался он опять, при этом как-то застыл, словно легавая, сделавшую стойку на дичь. — Здесь они говорят, — следователь ткнул пальцем в листок, — они знали, что идут убивать Древоходца и запаслись амулетами защиты. Так, где же амулеты? Может ты знаешь?
— Врут собаки! — произнёс Костуш, уставившись в стену. — Не было у них никаких амулетов.
— У мозголома врут?
— Ну товарищ следователь…, — откуда-то из глубин сознания вынырнуло обращение: «товарищ следователь», заложенное в советского человека, наверное, уже с рождения, на хромосомном уровне.
— Какой я тебе товарищ! — ответ прозвучал почти классически, только без упоминания «Тамбовского волка».
— Обращайся ко мне господин следователь! — рявкнул он. — Похищение улик с места преступления! Хорошо если штрафом отделаешься! Сдашь амулеты сам, или выезжаем на дом с обыском?
— Я амулеты, сразу после покушения, подарил другу своему — Рубису.
— Подожди, подожди! Сейчас возьму чистый листок, и запишем твои показания: как, кому и при каких обстоятельствах ты скинул краденное.
Их разговор, переходящий постепенно в очередной допрос, прервал тот же сотрудник, что привозил Костуша. Зайдя в комнату, он молча указал рукой Костушу на выход. Попытку следователя что-то сказать, также прервал жестом, и дальше, не произнеся ни звука, повёл Костуша наверх, в кабинет главы службы безопасности, к господину Подрану.
Навстречу по лестнице спускался судья Вилихаузер. Тихо, как приведение, проскользнул мимо, при этом, Костушу даже показалось, что судья Вилихаузер его не заметил: взгляд судьи, как-бы прошёл сквозь него не задерживаясь, да и ноги у Вилихаузера дёргались рывками словно у марионетки.