Если бы вы сами набросились на Костуша и зарубили — это одно. Мол, да, человек он вспыльчивый, пусть и мнительный — зато настоящий благородный барон. А сейчас выглядит так, что вы просто струсили, что вы его боитесь и наняли убийц, дабы по-тихому, из-за угла.
— Я его не боюсь, а наказывать лично считаю — уроном моего достоинства, — вставил своё слово барон.
— Не боитесь его? А зря: все знающие о способностях Костуша понимают — этого парня стоит опасаться. Удивлён, почему вы прибывали в неведении.
А насчёт урона достоинства — все матёрые, профессиональные убийцы из Калгова, отказывались брать заказ на Костуша, потому как грех великий: нельзя Древоходца, — он детишек лечит. Даже у бандитов есть совесть, и она не позволяла его убивать. И где теперь вы, со своим достоинством…?
А ещё подумайте, как это всё выглядит: мнительный параноик, только за то, что парень обернулся и взглянул на его дочь, решает убить Древоходца. Сам — то разобраться струсил, заплатил наёмным убийцам.
И все пересуды, будут приправлены пикантной фразой судьи, — куда именно парень взглянул.
Уверен, эта история быстро станет известна не только в нашем княжестве, а и по всей империи, всем вашим ближним и дальним родственникам.
Возможно, дойдёт до императора. А дальше…, кто знает? Подаст князю предложение за поведение, порочащее честь благородного сословия, лишить вас дворянства и состояния. Даже если такого не случиться, жить со столь испорченной репутацией — не позавидуешь.
Ладно, вы с женой, а дети? Как жизнь им свою строить с таким грузом?
— Что вы от меня хотите? — опустив голову и глядя в пол, спросил барон.
— Я раньше от вас хотел просто понимания, барон Берес, раньше, когда приходил к вам и просил оставить Костуша в покое. Я же прямо ссылался на пожелание княжеской семьи.
— Вы, господин Продан, тогда опоздали, я уже отправил Юсаша.
— А послать какого-нибудь Древоходца в Калгову, перехватить Юсаша и отменить заказ, было сложно, денег пожалели?
Барон на вопрос отвечать не стал, пожав плечами.
— Всё понятно. — продолжил Подран. — К моему предупреждению отнеслись несерьёзно, решили: есть свой судья, князь тоже, как обычно, глаза прикроет.
Вы бы лучше задумались: часто ли я к вам приезжал с предупреждениями? Или же, считаете, делать мне нечего, чтобы вот так — лично посещать?
— Ладно, хватит хлестать меня словами, — ответил барон Берес. — Всё понял — я в дерьме. Если б хотели утопить с головой, сейчас бы ко мне не приехали, а значит, давайте начнём говорить по делу: как я могу загладить свою вину перед князем.
— Что же вы так быстро сдались — даже обидно!? — вздохнул Подран. — Я ответственно готовился, мне ещё есть что сказать, а вы так сразу!
Ну, да ладно, озвучу требования. Пишите повинное письмо князю, и укажите: да, дескать, отправил посыльного нанять убийц, но это произошло раньше, чем получил от господина Подрана предупреждение не трогать Костуша. Дальше, мол, надеялся в Либорге убийц перехватить, но не получилось, а так я весь ваш, преисполнен глубоким уважением, желанием возместить, угодить, отслужить и так далее.
— Если я напишу подобное письмо, то практически сознаюсь в попытке убийства, — высказался барон Берес
— Да, конечно, после такого письма, ваши «коки» будут плотно зажаты у князя в кулаке, но в этом случае отменяется допрос вашего охранника Юсаша, и дальше — никаких утечек.
Уточню: утечек с нашей стороны, с мэтром Гарвилом и представителем Совета целителей договаривайтесь сами.
И ещё, чуть не забыл! Выплатите небольшую виру в шестьсот золотых — думаю этого достаточно.
— А немного ли денег сопляку! — возмутился барон Берес.
— Кого вы имеете в виду под «сопляком»? — поинтересовался Подран. — Если Костуша, то конечно много: жив остался, княжеская семья заступилась — пусть радуется. С какой стати ему давать деньги?
А шестьсот золотых мне, за моральный ущерб. Я же обещал князю проследить, обещал, что вы, барон, оставите Костуша в покое.
Когда князь узнал о нападении, даже не представляете, какую брань мне пришлось выслушать от его высочества. Еле оправдался, ссылаясь на вашу неадекватность и полное отсутствие благоразумия.
Барон скривился, услышав про свою неадекватность, но смолчал.
Подран уехал из особняка барона Береса с покаянным письмом на имя князя, с двумястами золотыми в мешочке и с распиской на оставшиеся четыреста золотых — больше наличных в доме не нашлось.
После отъезда главы службы безопасности, в особняке барона Береса произошёл скандал. Жена и дочь узнали, что они психованные, мнительные дуры и наполучали пощёчин.