По дороге ещё несколько раз задерживали патрули и осматривали свежую печать на руке.
Добравшись, наконец, до своего дома, Костуш открыл калитку и просто застыл поражённый увиденным: почти весь двор был заставлен армейскими палатками, а рядом суетились десятки людей: мужчины; женщины; дети.
Костуш слышал, что снять жильё в Либорге сейчас очень дорого, сдаются даже места во дворах, и поначалу было решил, что его сосед Волит таким образом хочет подработать, сдав беженцам участок вокруг их дома.
— С таким количеством людей, наш сортир скоро уплывёт! — как-то отрешённо подумал Костуш.
Мужчины пилили и кололи дрова, женщины готовили на летней кухне, при этом что-то громко обсуждали, старуха с криком требовала у кого-то освободить сортир, детишки бегали друг за другом между деревьев и смеялись, мальчик просунул голову из чердачного окна и гавкал.
Стоило Костушу войти во двор и всё стало постепенно стихать, последним гавкнул мальчик в чердачном окне, затем наступила тишина — все повернулись и смотрели на вошедшего.
Костуш, вместо приветствия, просто кивнул и молча, поднялся на крыльцо к своей половине дома, зашёл внутрь, захлопнул дверь и тут же зашумели голоса, затем снова всё застучало, завизжало и загавкало.
Сосед-Волит прибежал к нему почти сразу. Зря Костуш подумал, что тот за деньги сдал участок. Оказывается к Волиту, спасаясь от чумы, приехали родители, а вместе с ними ещё родственники, а также и какие-то друзья родственников.
Волит выглядел измученным и уставшим.
— У тебя есть вино? — спросил он.
Костуш выставил на стол бутылку вина, нарезал копчёного мяса и сыра из своих запасов. Волит отошёл на минутку и вернулся с ещё горячей пшеничной лепёшкой.
— Поверишь, уже и не помню, когда последний раз пил вино, — сказал Волит, и припал к кружке.
— А чего так-то — поэт и без вина!? Не бережёшь себя совсем! Или в городе вина нет? — спросил Костуш.
— Вино есть — денег на него нет. Продукты все подорожали. Вот мясо, вообще, уже сумасшедших денег стоит, — сказал Волит, отрезая себе кусок копчёного мяса.
Выпив одну за одной две кружки, Волит перешёл к просьбам. Его родители, побоялись вести с собой много монет и сдали в банк, в надежде забрать их в филиале Либорга, вот только таких предусмотрительных среди приезжих оказалось много, а в банках города Либорга наличности мало, из-за проблем с подвозом монет вследствие перекрытия дорог.
Их родственники также оказались без средств, да ещё сильно потратились на закупку армейских палаток. Воспользовавшись случаем, им подсунули списанные по старости палатки, от которых несло плесенью, и они сильно протекали. Дальше: дрова, одеяла, запас продуктов, содержание лошадей, на которых приехали — на всё требовались деньги.
Конечно, у некоторых с собой имелись драгоценности, только сейчас их, в пересчёте на монеты, в ювелирных лавках Либорга оценивали очень дёшево.
Получалось, что в настоящее время, колхоз, который разместился на территории их дома, оказался практически банкротом, а в добавок, как сразу и предположил Костуш, сортир может вскоре уплыть: денег не хватало даже на услуги золотаря.
Костуш пообещал выдать взаймы денег, чем очень обрадовал соседа, правда, после оговорки, что деньги будут выданы не ему, а его родителям, радость Волита значительно уменьшилась.
Решив вопрос с деньгами, Волит начал просить временно пустить в часть дома Костуша детей и женщин. На всех детей места в половине Волита не хватает, а палатки сильно протекают во время дождя. Костуш согласился, только потребовал спальню не трогать. Двустворчатые двери из гостиной в спальню замка не имели и их просто забили досками, предварительно перетащив туда сундук.
Забрав себе пятнадцать золотых монет, все остальные имеющиеся в доме деньги — около тридцати золотых, Костуш передал родителям соседа, и дал разрешение использовать все свои продуктовые запасы, получив за это поцелуй от престарелой матери Волита.
Повесив за спину мешок, в который засунул одеяло, Костуш направился к калитке.
— Подожди, подожди! — остановил его крик Волита.
— Что ещё? — ответил Костуш. — Жильё отдал, деньги отдал, еду тоже отдал.
— Ты же Древоходец-целитель. Поставь моему племяннику Ручику печать, что здоров. Когда приходили осматривать, Ручик сильно кашлял и мы его спрятали.
— Печати у меня нет — я только прыгаю с детьми. Осмотреть же могу. Где ваш Ручик?
— Да вон на чердаке, сейчас позову.
— Я-то думал, он там сидит и гавкает, а это оказывается кашель.