С одной стороны это хорошо: человек не умирал прямо через сутки от высокой температуры, как в Средневековье и в начале Нового времени на Земле, только вот с другой стороны, — пока больные боролись с чумой, с кашлем рассеивали бактерии и заражали многих из своего окружения, поэтому лёгочная форма являлась самой заразной.
Дорогу хорошо укатали, повозка шла ровно и Костуш задремал. Разбудил его возничий криками: «Смотри, смотри!».
Костуш посмотрел в направлении, куда тот указывал и с ужасом увидел, как снизу по течению, под чёрным «чумным» флагом, движется огромная баржа из княжества Древленского.
Остальные дни чумной эпопеи Костуш провёл как в полусне. Мозг старался защитить его психику и притупил восприятие.
Некоторые Древоходцы для этого использовали крепкий алкоголь и лекарства, а у Костуша сами по себе почти отключились всякие эмоции, точно в голове щёлкнул какой-то тумблер.
Правда, поначалу он всё равно не мог спать — просто сидел неподвижно, глядя в одну точку.
Диспетчер-Фучек, во время ночного дежурства, заметил, как Костуш часами сидит в таком состоянии и смотрит на костёр. Тогда он и начал учить Костуша самостоятельно погружать себя в сон.
Костуш мог усыпить любого человека, мог также легко отправить пациента и в «глубокую» отключку перед операцией, только вот усыплять себя он не умел.
Фучек показал ему как можно это сделать. Если, создавая защиту от воздействия другого одарённого, приходилось быстро гонять свою силу вверх вниз, создавая щит, то для усыпления себя, силу надо перемещать медленно — раз за десять ударов пульса, после чего, одарённый, словно загипнотизированный, погружается в сон.
Такой самогипноз действует не на всех, но почти половина одарённых могут таким образом заставить себя заснуть
Этот метод самогипноза Костуш попробовал применить на себе и у него сразу всё получилось, — теперь, при любой возможности, он легко усыплял себя сам.
После прыжка с больным ребёнком, на то, чтобы вернуться в чумную зону, иногда требовалось чуть ли не половину светового дня. Теперь же, почти всё время поездки обратно, Костуш спал, ни о чём не думая, сберегая силы не физические, а моральные.
Прыгать же с детьми ему приходилось почти круглосуточно, совершая иногда по три перемещения за сутки.
Обычно день его проходил так: с утра заходил в палатку, где лежали приготовленные для переноса дети и, не обращая внимания на их стоны и мольбы, выбирал ребёнка с пограничным для него весом — где-то 29–30 килограмм, а, например, весом 25 килограмм, несмотря на его критическое состояние, оставлял, в надежде, что заберут другие Древоходцы, способные прыгнуть с таким весом.
Как правило, этого 25-килограммового ребёнка к возвращению Костуша никто не забирал, но он опять прыгал с другим, с весом под тридцать. Очень часто получалось, что к очередному возвращению Костуша этот 25-килограммовый ребёнок, уже был мёртв,
Костуш в своём замороженном состоянии воспринимал это достаточно спокойно: он не хотел «играть в бога» и выбирал детей почти механически, строго по своей системе — как можно ближе к тридцати килограммам, потому что среди собравшихся здесь Древоходцев их было только трое, способных переместиться ребёнка весом под 30 килограммов.
Иногда не удавалось довести ребёнка живым до места силы и в этом случае тело оставляли на Волшебной поляне.
Когда у Костуша подобное случилось в первый раз, они вместе с возницей отнесли умершего ребёнка на край поляны и там его оставили.
Через три дня, возвращаясь после очередного прыжка, при пересадке на чумную дорогу, попал к тому же возничему, и он рассказал, что ходил смотреть на оставленное ими тело ребёнка. По его словам, гнилостный запах разложения в этом месте ещё держался, но вместо тела над землёй возвышался лишь покрытый травкой бугорок.
Что же касается гнилостного запаха — он был везде. У многих заражённых детей уже развилась гангрена, и трупным запахом был пропитан и лагерь Древоходцев, и повозки, а теперь и Волшебные поляны.
Когда же ветер дул с чумного острова, где всё время дымились печи, в которых сжигали тела умерших, то смрад накрывал и город Либорг.
Как-то во время обеда в лагере, их накрыло смрадным дымом с острова, и один из молодых Древоходцев поинтересовался: «Почему все тела сжигают, а не свозят к Волшебным полянам?».
Ответил кто-то из опытных, бывалых Древоходцев: «Волшебные поляны — не погост! Если накидать на неё много мёртвых тел — они перестают поглощаться, а дальше, вообще, место силы может надолго закрыться и прекратить свою работу».