— Как завернул! — засмеялась Илуна и добавила: «Пиррола рот закрой!».
— Поговорила с тобой, сказочник и подумала: «А может они и правы, что письма наши перехватывали». Вот как ты на неокрепший разум действуешь — Пиролла до сих пор в себя прийти не может.
— Я ничего этого не знала! Ни про покушения — ничего! — растерянно заявила Пиррола.
— Больше поговорить не сможем — вон к нам весь выводок Кубинских направляется. Раз в неделю мы будем оставлять тебе письма в ресторанчике «Под вязами». Письма для нас передавай туда же, на имя госпожи Митчел, — Илуна проговорила всё это очень быстро и успев закончить до появления рядом с ними дочерей барона Кубинского.
Костуш встретил почтительным поклоном подошедших троих дочерей наследника княжеского престола.
Старшая из сестёр — Бореска, радостно улыбнулась в ответ и сказала:
— Костуш, ты обязан к следующему Новому году сочинить нам сказку для спектакля! Я уже раньше маму просила, чтобы тебя нашли и привели, но из-за этой гадкой чумы это стало невозможным. И вот сегодня, так удачно — сам здесь появился. Никакие возражения не принимаются — ты нам должен сказку!
— Я постараюсь, достопочтенная Бореска, — ответил Костуш.
В начале эпидемии, Костуш, чтобы отгородиться от действительности, постоянно считал в уме до тысячи, закончив, начинал по новой, стараясь таким образом занять по возможности мозг, а не сосредотачиваться на окружающих его картинах смерти.
Немного позже пришло спасительное отупение, частично подкреплённое самогипнозом, и всё же, возвращаясь после прыжка, не всегда удавалось по дороге дремать, и в этих случаях Костуш, стал придумывать сказку, взяв за основу «Золотой ключик» Толстого, применительно к условиям и традициям княжества Либоргского.
Прозвучавшее сейчас от Борески требование сказки, пусть и неожиданное — у всех в мыслях ещё доминировала чума, однако Костуша оно не застало врасплох: намётки уже были и оставалось только подключить своего соседа-Волита и перенести всё это на бумагу.
— Ты можешь уже сейчас сказать о чём будет сказка? — спросила Бореска.
Вместо ответа, Костуш совершил очередной поклон, приветствуя подошедшую к ним Кареллу — баронессу Кубинскую.
— Я-то думала, кто это всех девушек вокруг себе собрал, а это оказывается старый знакомец! — сказала Карелла.
— Мама, мама! Костуш обещал нам новую сказку! — воскликнула одна из младших дочерей Кареллы.
— Сказку, ладно, — сказка и есть сказка. А вы знаете, что Костуш совершил настоящее чудо? — спросила у девочек баронесса.
— Какое, какое чудо? — посыпались на неё вопросы от дочерей.
Карелла пересказала им историю про девочку Тарис, которая лежала и умирала в чумном бараке, а из-за того, что ей двенадцать лет и она уже большая, то не было такого Древоходца, который может её спасти.
К ней явилась Священная Первомать и сказала, что Тарис отрежут ножки, но не надо ничего бояться — Древоходец-Костуш её спасёт, и она опять будет здорова, и действительно Костуш её спас!
— Это всё правда? — спросила Карелла обращаясь к Костушу.
— Да, госпожа баронесса. Я до этого случая никогда не мог переместиться с ребёнком такого веса, да и сейчас не могу.
— Девочки, оставьте нас. Мне надо один на один переговорить с Костушом, — распорядилась баронесса.
Когда девочки, изобразив почтительный книксен, отошли, Карелла сказала:
— Сейчас с этим случаем, святые служители возбудились и собираются носиться с Тарис по всем храмам, показывая её прихожанам. Я ничего в этом плохого не вижу — народу требуется чудо, а после чумы надо показать, что Святые Первородители про нас не забыли. Мне же любопытно: это действительно чудо, или нет?
— Если она весила 35 килограммов, а я смог с ней переместиться — это, госпожа баронесса, безусловно чудо. Только вот, не знаю, когда она имела такой вес. Перед прыжком, всех детей проверяют на весах, в лагере Древоходцев. Вес Тарис на бирке проставили в чумном бараке за сколько-то дней до ампутации ног, а перепроверить у себя перед прыжком мы не могли. Как бы подсчитали вес отрезанных ног?
Если бы её взвесили после прыжка и вес оказался бы 35 килограммов — это, конечно, чудо, только после перемещения Тарис не взвешивали.
— Всё понятно! — сказала Карелла. — Ты свою арифметику больше никому не рассказывай. Народу требуется чудо, и, если тебя кто спросит, так и говори — чудо и всё.