В тот день, ближе к вечеру, стражники привезли в госпиталь большую группу раненых, на этот раз пострадавших в массовой драке, которая, начавшись в одном из трактиров, вывалилась на улицу и достаточно быстро переросла в поножовщину.
Убитых не было, но раненых много.
Выходя из кабинета стоматолога, где Костуш продолжал подрабатывать у мастера Бурша, в коридоре наткнулся на одного из дежурных хирургов. Тот буквально вцепился в него и упросил помочь при операциях.
Освободился Костуш поздно, и решил идти ночевать в свой городской дом, тем более, до этого мадемуазель Дюжана сообщила, что наконец-то подобрала жильё и съезжает.
Уже на подходе, он увидел стоящую у дома карету, запряжённую двойкой лошадей. Как оказалось к его соседу, местному поэту Волиту, приехали родители.
Ещё не очень старые мать с отцом Волита, выбрались из экипажа и встали у ворот. Костуш подошёл и представился. Родители Волита о нём знали из писем сына, и высказали удовольствие от личного знакомства.
Вежливо выслушав рассказ, как им сложно было в такой темноте найти дом сына и как хорошо, что не придётся тратится на комнату в трактире, Костуш, открыл калитку, и пригласил чету пройти во двор.
В окнах жилища Костуша горел свет, в части же дома, принадлежащей соседу, было темно. Постучали Волиту в дверь, но отклика не получили.
Сказав родителям, что у него в комнате лежит ключ от двери их сына, Костуш, направился ко входу в свою половину дома.
Открыла ему Дюжана и улыбаясь сообщила, что они с Волитом устроили небольшой прощальный ужин, по случаю её завтрашнего переезда на новое жильё и пригласила Костуша присоединиться.
Волит тоже вышел из комнаты в прихожую. Было заметно: особой радости от встречи с Костушем сосед явно не испытывал, а когда услышал, что к нему приехали родители, выражение лица из просто недовольного, резко сменилось на удручённо — растерянное.
Дальше Костуш некоторое время помогал загнать карету во двор, разгрузить и затащить вещи, и только когда Волит с отцом пошли отводить лошадей в конюшню трактира, отправился в свою половину дома.
Мадемуазель Дюжане с порога Костуш объявил, что был уверен, — она уже освободила жильё, и теперь, после появления родителей Волита, решительно не знает где ему ночевать. Женщина в ответ беспечно махнула рукой сказав: «Что-нибудь придумаем», а пока предложила сесть за стол и поужинать.
Костуш разделся, помыл руки и прошёл за стол. Он сильно проголодался и поначалу просто набросился на еду, невнимательно слушая историю о её поисках квартиры. Дюжана перечисляла преимущества и недостатки нового жилья, но главным достоинством, по её словам, было то, что хозяйка женщина и на вид очень приличная.
Костуш более-менее насытился и как мог постарался поддерживать беседу. Теперь, когда еда уже не отвлекала, стал замечать неточности при выговоре слов и в построении фраз у мадемуазель Дюжаны. Обратил внимание и на расфокусированным взгляд.
— Да она пьяненькая! — сообразил Костуш.
В подтверждении его мыслей женщина сняла с полки уже на две трети опустошённую бутылку, сама разлила остатки в две кружки, одну из которых поставила перед Костушем.
Дальше Дюжана запинаясь и повторяясь начала говорить. Смысл её слов сводился к тому, что она очень благодарна за оказанную помощь, и на всю жизнь пронесёт добрые чувства к Костушу. Набрав воздух, хотела ещё что-то добавить, но видимо забыла, или передумала и, после паузы, просто предложила выпить за то, чтобы люди всегда помогали друг другу, и, обхватив двумя ладонями, поднесла кружку ко рту.
Костуш тоже отхлебнул вина, при этом его взгляд натолкнулся на уже пустую бутылку, привлекающую внимание своей необычной шестигранной формой, да ещё с квадратным красным горлышком. Это форма не просто заинтересовала его, по краю сознания промелькнуло узнавание: где-то подобную бутылку он уже видел. Постарался вспомнить, а вспомнив, быстро поставил на стол недопитую кружку.
— Мадемуазель Дюжана, — спросил он, — а откуда у вас эта бутылка?
— Да, твой сосед Волит принёс. Узнал, что завтра съезжаю, вот и напросился в гости, сказал: «Устроим прощальный ужин».
Костуш видел подобные бутылки ещё в прошлом году, когда вместе с Волитом работал над книгой и ему приходилось несколько раз заходить к нему домой. В тот раз поэт, как обычно, стал жаловаться, что не может нормально, продуктивно трудится без вина, и умолял Костуша выделить ему деньги, или просто купить кувшинчик, для стимуляции творческого процесса.