Дюжана надолго замолчала, но не заснула: было слышно, как она ворочается в кровати.
— Костуш, Костуш! — позвала она. — Ты поможешь мне заснуть? Ты обещал, как сил наберёшь. Мне так плохо: и мутит, и голова болит, и на душе муторно. Помоги, пожалуйста!
Костуш прислушался к своим возможностям — вроде бы резерв немного наполнился.
Он зажёг лампу и подошёл к Дюжане. Сев рядом на кровать, положил ладонь на лоб женщины. Отправлять сразу в забытьё не стал, а воспользовался техникой постепенно и плавно усыпляющей человека.
Через некоторое время дыхание Дюжаны стало глубоким и ровным — она заснула. Костуш убрал ладонь, тихонько встал, и в этот момент женщина повернулась во сне — одеяло сползло, показав мелочно белые бёдра.
Костуш поправил одеяло и тяжело вздохнул:
— Когда же я стану мужиком! Костю бы с Земли сюда — вот бы парень оторвался! А то мучается по ночам от фантазий!
Только вот у Кости, даже в самых смелых ночных фантазиях, училки не фигурировали, возможно ввиду того, что в школе подходящих объектов для вожделения не было — все преподавательницы старые.
Костуш внутренне засмеялся: он подложил дублю хорошую свинью, теперь, после очередного сеанса связи, Дюжана напрочь вытеснит из фантазий Кости всех остальных конкуренток, и будет здорово мешать спокойно заснуть.
Сам же Костуш, прошёл к сундуку, где себе постелил и заснул мгновенно, а спал спокойно, как младенец.
Утром его разбудила Дюжана. Они молча позавтракали остатками вчерашнего ужина, запивая горячим чаем, который женщина успела с утра заварить.
Перед выходом, Костуш напомнил насчёт договорённости отпраздновать новоселье, вместе с мастером Яричем.
Дюжана неожиданно смутилась, но ответила согласием.
После вчерашних домогательств и откровений, видеть смущение Дюжаны от предложения встретиться с мастером Яричем было удивительно.
— Видимо, напиток Волита сильно бьёт женщине по мозгам и сносит всё, — решил Костуш.
Глава 4.
Первого сентября Костя пошёл в школу города Георгиевска, где должен был отучиться первую четверть, прежде чем перевестись в школу Каменска к бабушке.
Ещё в сентябре начинались занятия в секции бокса, куда он записался по настоянию Костуша, требующего срочно улучшать физическую форму и сбросить лишний жир, который только мешал Древоходцу.
В городе Георгиевске имелся совсем недавно отстроенный спортивный комплекс, принадлежащем крупнейшему предприятию — Машиностроительному заводу.
Занятия секции бокса проходили в большом крытом помещении, часть которого была двухярусной. На верхнем ярусе находилось два отгороженных канатами боксёрских ринга, а внизу легкоатлетический манеж с беговой дорожкой.
На первое занятие явилось около шестидесяти новичков, решивших попробовать себя в этом, очень популярному тогда у мальчишек виде спорта.
Новички выстроились перед комнаткой тренера, чтобы сдать заявления и медсправки.
Тренер, явно выходец из средней Азии, с торчащими в разные стороны кустиками бровей, — последствие неоднократных рассечений, со сломанной переносицей на и так изначально плоском лице, сидел на стуле перед входом широко расставив ноги. Он руками, опять же с опухшими и изуродованными костяшками на кулаках, брал документы у ребят, затем бросал равнодушный взгляд на очередного новичка и передавал бумаги светловолосому парню, который вписывал данные в толстый, обёрнутый в газету, журнал учёта.
Закончив с бюрократией, их всех отправили вниз на беговую дорожку.
Всей толпой они бегом нарезали круги, часто посматривая вверх, где на втором ярусе, на обоих рингах и на площадке рядом с ними, тренировалось с десяток ребят в боксёрских перчатках. Те, тоже иногда поглядывали сверху на пополнение и что-то улыбаясь обсуждали.
Наконец к ним спустился тренер. Как позже узнал Костя, звали его Булат Каримович. Он когда-то в молодости был чемпионом Казахстана, призёром чемпионата по боксу Союза и даже выступал на первенстве Европы в полутяжёлом весе.
Жена у него уроженка этих мест, и, после окончания спортивной карьеры, из-за неё Булат Каримович и осел в этом заштатном Георгиевске.
Спустившись к новичкам, представляться тренер не стал — не посчитал нужным.
Попросил разбиться на примерно одинаковые по весу пары, показал, как уклоняться от бокового удара и предложил всем отрабатывать.
По-русски Булат Каримович говорил с сильным акцентом и предпочитал чаще показывать, а не объяснять словами.