— Слышь парень, поговорить надо, — обратился Динамо во время тренировки к Косте.
Они отошли немного в сторону.
— Тех деревенских козлов, что тебя избили, нашли, — начал он.
— Выследили? — изобразив радостную улыбку поинтересовался Костя.
— Ну, не совсем чтобы выследили…, по правде сказать, подобрала их «скорая», а уже в больнице их наши опрашивали.
Какой-то резкий всех четверых отоварил, причём, парень один был. Теперь они словно: «Братья из ларца, одинаковы с лица». Носы у всех свернуты набок и на одну сторону — говорят, ржачно смотрятся, когда вместе сидят. Поэтому кадра, который им носы отрихтовал, ребята в отделении прозвали «Ломоносовым», как учёного.
Динамо засмеялся, при этом смотрел в глаза Кости отслеживая реакцию, затем продолжил:
— Я-то, чего хочу: на опознание надо бы тебе подойти.
— На какое опознание? — закаменев изнутри переспросил Костя.
— Ты же пострадавший — они тебя избили, вот и должен их опознать. Мы же уголовное дело против них завели. Пока особо ничего предъявить не можем, кроме ношения холодного оружия, но если потерпевшие подтянуться и опознают, то тогда уже срок. А один вообще сиделый — получается рецидивист, а это, значит, и годков накинут.
— А за что сидел? По хулиганке?
— Нет, за кражу: комбикорм в совхозе стырил. Часть продал, часть на самогонку хотел пустить. Вот за хищение социалистического имущества и загремел. Так его фамилия Струков, а на зоне кличку получил: Жопарожец — в соответствии с мордой лица.
Среди тех, ну кто тебя отделал, был подходящий под кличку Жопарожец?
— Я, считай, никого толком и не рассмотрел — меня сразу вырубили, но женщины, которые их отогнали, говорили, что был среди них толстый. Мне ногой-то в голову жирный пинал.
— Ну, ничего, вызовем тебя на опознание — может кого вспомнишь, узнаешь.
— Слушай, не надо меня на опознание. Не помню я никого.
— Да ладно! Чего боишься? Повестку пришлём, в школе покажешь, всё по закону будет. Опознание несколько минут, зато весь день свободен.
Костя постарался говорить спокойно, не выдавая волнения:
— Слушай, Динамо, ну не хочу я на опознание идти. Сможешь в этом помочь?
— Так и знал — начнёшь юлить, оказываться! Я как прочитал приметы парня, который их уделал — сразу на тебя подумал. И по описанию подходишь, и одежда: курточка у него навроде бушлата, как у тебя.
Подай ты тогда заявление в милицию об избиении, сейчас бы в отделение притащили на опознание, в обязательном порядке только кто бы там кого опознал — вопрос.
Если бы ты просто их отделал и сразу сбежал — всё не так плохо было бы, даже пусть и Жопорожцу, в смысле Струкову, руку сломал. Но ты же, когда уже всех положил, затем обошёл и носы посворачивал, а это уже превышение пределов необходимой обороны, повлекшее нанесение вреда средней тяжести группе лиц. За такое, конечно, много не дадут, да и статья годная — на зоне чморить не будут, но тебе это надо?
— Я никого не избивал и меня там не было, — прямо смотря в глаза Динамо, твёрдо заявил Костя.
— Правильно! Так всем и говори! А куртку свою носить прекращай — слишком приметная. Я поначалу сразу подумал на тебя — есть мотив. Потом, всё же, сильно засомневался: колотуха-то у тебя хорошая, но как боксёр, ты ещё не очень. Да и хлипковат, — на четверых, почти взрослых мужиков, не полезешь, да и характер…, по молодости ещё не остервенел, — лежачим носы ломать не станешь, — так думал поначалу. А вот когда описание одежды прочитал, все сомненья враз и улетели.
По-хорошему, никто из порядочных ментов всерьёз разыскивать тебя не будет, но есть и такие, что ради галочки легко сдадут, а поэтому курточку свою моднявую спрячь.
Динамо, рукой в боксёрской перчатке дружески ткнул Костю в плечо, с улыбкой произнёс: «Тренируйся Ломоносов!», и пошёл долбить грушу на растяжках.
Костя же взял скакалки и пока прыгал, обмозговывал, как поступить с курткой.
Уже сегодня, после тренировки, решил добежать до автостанции убрав её в рюкзак: у него ещё был тёплый свитер и замёрзнуть не боялся.
— Может её сжечь? — думал он.
Костя купил теперь уже «засвеченную» куртку в Чехословакии, и сейчас было её совершенно не жалко: ко времени, когда происходил этот разговор с боксёром по кличке Динамо, его материальное благополучие значительно выросло, а причиной таких изменений послужили уже достаточно часто выполняемые им прыжки в Чехословакию и не только туда.
Ещё в мае, после избиения на автостанции деревенскими ухарями, Костя решил не ходить в больницу, а совершить перемещение в Чехословакию.