В принципе, пользуясь знаниями и навыками, полученными от Костуша, он мог и самостоятельно восстановить себе сломанный нос, но его беспокоило сотрясение мозга. Боль в висках и за глазами постепенно нарастала, ещё началось и тошнотворное головокружение.
Других методов лечения сотрясения мозга, кроме обезболивания, Костя не знал, и поэтому надумал вопрос решить радикально — совершить прыжок: Древоходец он, или кто?
Сразу, после беседы с тренером, который посоветовал ему срочно показаться врачу, Костя ни в какую больницу не пошёл, а отправился на квартиру матери, решив утром совершить перемещение и избавиться от сотрясения и перелома носа.
Матери сказал: дескать травму получил во время боксёрского поединка, и что в больнице Георгиевска у врача уже был, но рано утром должен явиться на рентген. Позвонили бабушке предупредили, — сегодня в Каменке не появиться, а заночует у матери в Георгиевске.
Спал Костя плохо: наложенное обезболивание во время сна переставало действовать, от чего часто просыпался, накладывал обезболивание по новой и так несколько раз за ночь.
Рано утром доехал на автобусе до Каменки и поначалу пешком отправился к «Волшебной поляне», только вот далеко пройти не смог: в лесу ещё не стаял снег, а стекающие ручейки талой воды во многих местах на тропинке образовали труднопроходимые участки с размокшей землёй.
Костя, в очередной раз очистив обувь от налипшей глины, решил совершить подскок к поляне, хотя и опасался, что после подскока не хватит сил на перемещение в Чехословакию, но всё обошлось.
Вот он только что стоит рядом с грязными весенними сугробами, затем несколько мгновений темноты и он в лесу Словакии, где уже почти обсыпалась черёмуха, а под деревьями, вместо снега, ковёр из молодой, зелёной травы.
В тот день он долго гулял по улочкам словацкого города Жилина.
На этот раз на нём была обычная обувь, а не в экстравагантный гибрид из бабушкиных туфель и его старых крашенных ботинок, поэтому бродил по городу, не привлекая к себе особого внимания.
Ради любопытства заглянул в несколько магазинов. Обилие продуктов поражало, конечно, на его непритязательный вкус, поражало в сравнении с советскими магазинами, где витрины в отделах с мясопродуктами были абсолютно пусты.
Всё же больше магазинов Костю удивила стоянка автомобилей перед зданием Жилинского университета.
Ему тогда требовалось ещё несколько часов, чтобы поднакопить силы для обратного перехода, и, нагулявшись по городу, он присел отдохнуть на скамейку около университета.
Сел так, чтобы хорошо рассмотреть автомобили на стоянке. Были там ни разу ещё не виденные Костей «вживую» иномарки: «Рено»; «Пежо»; «Опели» и даже один «Мерседес».
Костя с удовольствием подошёл бы ближе осмотреть салон иномарок, но побоялся привлечь к себе внимание. Правда, большинство там составляли всё же наши «Жигули», затем «Шкоды», опять же советские «Волги». Автомобилей «Москвич» совсем мало, единицы — в Чехословакии их не любили. Да кто же их любит? И в самой России москвичей тоже никто не любит.
Но по-настоящему сильное впечатление на Костю произвели не столь автомобили, как то, что на них ездят студенты. Пока он сидел наблюдая, закончились последние лекции, и толпа молодёжи хлынула из дверей университета, при этом заметная часть студентов рассаживалась по автомобилям, а затем машины выстроились в очередь на выезд.
Когда Костя учился в Георгиевске, ни у кого из одноклассников в семье не было автомобиля, разве что у двоих мотоцикл с коляской. В новом классе в Каменске, только у одного мальчика, отец которого был директором шахты, в семье имелся автомобиль.
Здесь же простые студенты на занятия приезжали на авто, пусть в большинстве своём на «Жигулях», или, ценимых очень низко самими чехами, «Шкодах», но таких студентов было очень много, что явно указывало на большой разрыв в уровне жизни между гражданами Чехословакии и Советского Союза.
— И чего они взбунтовались в 68 году, ведь живут намного лучше нас? — размышлял Костя.
Вернувшись после этого посещения Словакии домой, Костя серьёзно задумался: там было много вещей, которые он хотел бы купить: ту же майку, ботинки, или же просто сходить в кино.
Там на афише около кинотеатра рекламировался фильм ужасов «Челюсти» и фильмы великого итальянского режиссёра Феллини, про которого Костя слышал, изучая английский язык по радио. Однако на всё требовались деньги и причём чешские кроны, а так гулять по Жилина, не имея возможности купить даже жевательную резинку было тяжело.
План найти деньги созрел быстро. В школе Каменска, на год старше Кости, учился некий Виннер — шустрый и оборотистый парень. Расплывшаяся фигура, круглое улыбчивое лицо, всем как бы говорили: «Я добродушный и простой малый!», но это было далеко не так. Виннер являлся не только дельцом, способным достать любой дефицит: пластинки западных групп; джинсы; американские сигареты, но при этом имел ещё и какие-то полукриминальные подвязки, обеспечивающие его силовым прикрытием.