Среди окруживших повозку, выделялась женщина в длинной куртке, которая больше всех кричала.
Костуш её вспомнил, — она просила у него разрешения забрать куртку у погибшего возницы.
— Нас всех баб по кругу пустили уже несколько раз, а эта — чем лучше? — кричала женщина в лицо Здоровяку. — Подстилкой баронской была! Сладко ела, мягко спала! Теперь такая же, как мы, — отдавай её мужикам!
— Древоходец забирает их себе, и просил меня присмотреть, — лениво отвечал Здоровяк.
— Зачем она с дитём молодому парню? Врёшь ты всё! Сам хочешь с ней натешиться, — встрял кто-то из мужиков. — Древоходец, небось, девчонку нетронутую желает, мы к девчонке и не прикоснёмся, а бабу отдай!
— Отдавай суку! — опять завопила всё таже женщина. — Ходила, нос задирала! Она такая вся растакая, с бароном спит!
Подошедшего Костуша никто не заметил, и только когда, пробиваясь к повозке стал расталкивать людей, некоторые оглядывались, а узнав его, тут же тихо исчезали.
Распалившая себя криками, женщина ничего вокруг не видела, не заметила она и Костуша вставшего рядом. Тогда он применил отработанное Костей ошеломление, — женщина коротко вякнула и плюхнулась задом на землю. В сторону она отползала уже молча.
— Где Тиск, — спросил Костуш, у Здоровяка.
— Там, — произнёс Здоровяк и указал концом копья на ближайший костёр.
Вместе с Тиском, у костра сидели ещё четверо бывших рабов, рядом на земле лежали копья.
Тиск сделал вид, что только сейчас заметил Костуша, и, неспеша, сохраняя достоинство, поднялся.
— Давай отойдём, — предложил Костуш.
Тиск хмыкнул и последовал за Костушем.
Немного прошлись в сторону реки, а когда остановились, Тиск сразу спросил:
— Недоволен — за девок твоих не вступился? Пойми, мне пока нельзя сильно давить.
— Я тебя и не просил приглядывать за ними, я вот Здоровяка просил.
— Что тогда звал?
— Бумаги найди мне на всех четверых, да ещё и лошадь одну отдай.
— Лошадь отдам, только бумаги на каких ещё четверых? Две баба, Здоровяк, а кто четвёртый? Если младенец, так на него бумаги нет — он пока человек свободный.
— Значит на троих. И вот что…, — Костуш протянул ему мешочек. — Здесь золото, в смысле монеты золотые.
— Чего так? Тебе золото не нужно? Богатый сильно? — спросил Тиск.
— Я Древоходец — уходить буду перемещением, а значит, золото при переходе может исчезнуть, да и железо тоже.
— Вот оно как! Я не знал, — произнёс Тиск, а немного помолчав добавил: — Имя своё скажешь? Если сын когда-нибудь у меня будет в честь тебя назову.
— Назови тогда — Костушем.
— Чудное какое-то! Но коль обещал…, правда осталось только сына завести. Ну а меня во многих портах знают, как Тиск- Румпель. Если надобность какая будет, можешь по этому имени меня найти.
— Всё может быть, может и появиться надобность. Только Румпелем своего сына, точно называть не буду: сын, боюсь, не простит, — ответил Костуш.
Тиск рассмеялся и похлопав Костуша по плечу, вернулся к костру.
Костуш подошёл к Здоровяку и женщинам. Пока ждали бумаги и лошадь, передал ещё один мешочек с деньгами Здоровяку, наказав разделить затем на троих. Ещё вручил письмо от ювелира к управляющему молочной фермы.
Женщинам же объяснил, что на ферме о них должны позаботиться, предоставить работу по силам и за которую будут платить, как свободным на найме. А деньги, которые передал, помогут им обустроиться.
— Денег здесь хватит пяток баб таких как они купить, или даже лучше, — сказал Здоровяк, заглянув в мешочек с монетами.
— Всё равно, пусть сразу начинают работать, чтобы внимания к себе не привлекать, а дней через тридцать-сорок, приеду, посмотрю, как вы там, — пообещал Костуш.
Привели вторую лошадь. Женщин посадили верхом, а сами пошли пешком. Впереди Здоровяк, ведя на поводу лошадь с женщиной и младенцем, за ним Костуш, на его лошади болтая босыми пятками сидела девочка.
Поначалу девочка молчала, затем немного освоилась, и Костуш впервые услышал её голос:
— Вы теперь наш новый хозяин? — спросила она.
— Руза, нельзя первой заговаривать с хозяином! — неожиданно вмешалась женщина с младенцем. — Вы уж извините её, — продолжила она, — Руза совсем недавно к барону попала, недавно рабыней стала.
— И как это случилось? — спросил Костуш, спросил у Рузы, но ответил Здоровяк:
— Объединились несколько баронов, пошли в набег на иноверцев. Когда добычу делили, нашему барону достались три козы, плащ меховой, потраченный молью, и Руза.