Вкус коньяка понравился, вот только давать комментарии постеснялся, понимая свою полную неискушённость.
— Итак, мы остановились на процентах, — баюкая бокал в ладони, вернулся к разговору Питер. — Понимаешь, сам я лично могу гарантировать тебе только десять процентов, но согласовав с партнёрами, понаблюдав за результатами, можем процент и поднять. Сейчас, после твоего появлению, для нас открылась Россия, мы сможем работать по старой схеме, которая себя неплохо зарекомендовала.
Из Словакии ты прыгаешь в Австралию. Брат проводит ревизию камней. С оставшимися, в надежде на осветление, прыгаешь в Россию. Мы тебя немного поднатаскаем, — будешь сам делать выборку: с какими камнями можно перемещаться в Словакию, а с какими только обратно в Австралию.
Даже если после переноса в Россию камень станет идеальным, всё равно придётся с ним прыгать: для вывоза из Союза, надёжных каналов у нас пока не существует. Да каких надёжных — никаких не существует!
А подставлять единственного своего ходока под тюрьму за контрабанду — нам так рисковать нельзя! А поэтому, перенос камней из Союза только прыжками.
Месяц, другой поработаем, а дальше вернёмся к обсуждению процента.
— Парень я молодой… — начал было Костя.
— Я уже заметил, — ты не так молод, как кажешься на первый взгляд, — перебил его Питер.
Оставив замечание без комментариев, Костя продолжил:
— Так вот, парень я молодой и много чего хочу. Счёт в банке, где через год появиться какие-то деньги, — конечно, хорошо, но мне уже сейчас нужны рубли в России и кроны в Словакии.
— Всё понял! — ответил Питер. — За каждый прыжок кладём тебе в руку сто американских долларов, а затем вычтем из общего заработка. Так пойдёт?
Костя плохо понимал, сколько это — сто долларов в рублях, кажется, очень много, и он согласился.
Договорившись по финансовым вопросам, они ещё долго беседовали, сидя в гостиной.
Питер два, или три раза убегал подлить себе коньяка, отчего раскраснелся и прямо помолодел с лица.
Они договорились о следующей встрече ровно через неделю. Питер обещал к этому времени подготовить партию алмазов для первого «коммерческого» прыжка в Австралию.
Обсудили, как лучше организовывать совместную работу, ещё Питер посоветовал Косте оборудовать «схорон» недалеко от своего места силы.
У Фёдора Лыкова — бывшего ходока из России, раньше такой имелся. Питер даже начал рисовать на листке его примерное расположение, с привязкой к главному дереву и сторонам света, но шансов, что за столько лет он уцелел, оба понимали, было немного.
Схорон предназначался не только для хранения обуви и одежды, он ещё давал возможность ходоку в нём переночевать.
— Представляешь, — пояснил Питер, — ты прыгаешь из Австралии в Россию в октябре месяце, а у вас там снег, холод, вот и приходиться быстро бежать к схорону за одеждой.
— А сразу из Австралии в одежде прыгнуть? — спросил Костя.
— Да разве в тёплой одежде переместишься? — удивился вопросу хозяин дома. — Она же тяжёлая — много весит!
Костя промолчал, обдумывая услышанное: он только что притащил в Словакию семь бутылок водки, а это, считай, семь килограмм, да плюс одежда на нём.
— Получается, местные Древоходцы — совсем слабаки! — сделал вывод Костя.
Питер пустился в разглагольствования на тему: как раньше было хорошо и как сейчас плохо.
Не просто стариковское бурчание: «Сахар был слаще и бабы бесплатно давали», — нет, его недовольство сегодняшним положением связано было с появлением искусственных камней.
Раньше они прыгали и с сапфирами, и с рубинами. Сейчас же, когда эти камни научились получать искусственно, всё перевернулось с ног на голову: посторонние включения в сапфире доказывали его природное, не искусственное происхождение, а значит камни с включениями стали стоить дороже.
— Есть у меня предчувствие: скоро и искусственные алмазы научаться выращивать! — сетовал он. — Ничего святого для этих учёных не существует!
Разговор с Питером Скленаром продолжался до тех пор, пока у Кости не наполнился резерв и он заявил, что пора возвращаться.
Питер пошёл провожать до точки перемещения.
— Схорон свой покажу, а заодно и другую дорогу к месту узнаешь — нечего только по одной, мимо стройки ходить, надо постоянно менять маршруты.
Заходили они к точке перемещения с другого конца Жилина, а когда поднялись по каменистой тропинке достаточно высоко, Питер показал крышу своего дома, отличавшуюся от всех соседних небольшой надстройкой- башенкой.