Оснований не верить в существование Кости у Роберта Кхмета больше не было: тот сидел прямо напротив за столом, и хочешь не хочешь ему пришлось начать инструктировать Костю, как добраться от места силы до ранчо Густова Скленара.
— Пан Густав разводит скот? — зацепившись за слово «ранчо», спросил Костя.
— В Австралии он уже не пан, а мистер. Так вот, мистер Густав разводит металлолом, — прозвучал странный ответ.
Уточнять про «металлолом» Костя не стал, предполагая разобраться на месте.
— Если к Густову Скленару надо обращаться — «мистер» — он из Австралии, то вы то из Австрии и к вам обращаться — «герр»? — поинтересовался Костя.
Это в Австрии я герр, а в Словакии — пан. Разрешаю на «ты» — просто Роберт. Хорошо?
Костя кивнул, и Роберт продолжил инструктаж.
Закончив с объяснениями, принёс деревянную коробочку, внутри которой в ячейках находились невзрачные сероватые камешки. Они дважды их вместе пересчитали, и Костя расписался за количество.
— Взвешивать не будем? — поинтересовался Костя.
— Бесполезно, — ответил Роберт, — вес камня после переноса может измениться и в большую, и в меньшую сторону, а вот количество камней — никогда.
— Какая забавная форма! — сказал Костя, показывая на камень в виде матрёшки.
— Ужасная форма! — возразил Роберт. — Из такого камня ювелир не сможет сделать ничего достойного.
Когда, после пересчёта, коробочку с алмазами собрались закрыть и опечатать, Роберт спохватился и воскликнув: «Забыл!», выбежал из гостиной, вернулся достаточно быстро с двумя баллончиками-распылителями краски.
Одну часть камней опрыскал из баллончика красной, а другую синий краской.
— Есть такая примета, если алмаз покрасить, то после переноса камень может поменять свой цвет на цвет окраса, — пояснил он. — С прозрачными камнями, такое не делаем, ну а с подобными — традиции требуют, и, знаешь, иногда срабатывало.
Костя сгрёб со стола коробку с алмазами и собрался было уходить.
— Куда, куда в таком виде? — засуетился Роберт. — Там же сейчас зима! Снега, конечно, нет, но поутру всё же прохладно! Мы приготовили пакет с одеждой.
Костя беспрекословно забрал пакет и опять настроился на выход.
— Ты бы лучше здесь переоделся: мы же пойдём вместе, проводим тебя до места силы. — сказал Роберт, при этом показательно, явно с намёком, уставился на застиранное трико Кости с «пузырями» на коленках.
Если при первом переносе в Словакию, место силы позволило себе пофантазировать с ботинками Кости, то сейчас полностью сохранило всё без изменений.
Костя проследил за взглядом Роберта Кхмета, направленном на его вытянутые на коленках штаны и ругнулся про себя:
— Вот сволочь буржуйская — этому «герру» идти вместе со мной по городу — позорно!
Озвучивать своё мнение вслух не стал, молча прошёл в туалетную комнату и стал переодеваться.
Осмотр себя в зеркале в обновках, немного его примерил с буржуйскими замашками герра Роберта.
Сам Костя, как аутентичный представитель посёлка Каменский, в модной одежде совсем не разбирался, но кое-какие слухи о «крутости» джинсовых штанов до него всё же доходили. Он решил, что ему, похоже, достались именно те самые хвалёные джинсы, а вдобавок ещё и куртка из такой же ткани.
Шерстяной свитер, из пакета он сейчас надевать не стал — жарко.
После выхода Кости из туалетной комнаты, Роберт окинул его критическим взглядом, в этот раз задержав внимание на Костиных полукедах, но от комментариев воздержался, зато, выставив на стол высокие ботинки на шнуровке, сказал:
— Ты, после перемещения, окажешься, можно сказать, в диком австралийском буше….
— Где, где я окажусь? — переспросил Костя.
— В лесу ты окажешься, где очень много змей и ядовитых пауков. Поэтому, сразу перед перемещением наденешь ботинки.
Выдвигались к месту силы они в таком порядке: впереди шёл пан Якуб, с двумя ротвейлерами, бешено рвущемуся с поводка, тем самым заставляя всех встречных переходить на другую сторону улицы, или прижиматься к заборам. За ним, перекинув через плечо связанные ботинки, следовал Костя, замыкал же шествие герр-пан Роберт Кхмет. Такой порядок движения разработал Роберт, объясняя это тем, что, увидев Якоба с его ротвейлерами, прохожие больше ни на что не обратят внимание и ничего не запомнят, кроме собачек.