Соколов и раньше знал о том, что военная организация Пилсудского тесно связана с австрийской разведкой, а сам Пилсудский регулярно получает содержание от венского и берлинского генеральных штабов, но, чтобы дело зашло так далеко, он и не предполагал. Батюшин между тем продолжал:
— Могу сообщить тебе, Алексей Алексеевич, что лидеры галицийской социал-демократии Дашиньский и Сливиньский также находятся в тесном контакте с австрийской полицией и разведкой. Однако правые силы австрийских поляков — профессор Заморский, граф Скарбек, господа депутаты австрийского рейхсрата Киейский, Биега и Виерчак — продолжают бороться за русскую ориентацию Польши и против «фраков» Пилсудского… Они полностью смыкаются с национал-демократами королевства Польского во главе с господином Дмовским. Этот эндек тянется к сотрудничеству с Россией, принимает участие в неославистских акциях. Ты, наверное, помнишь его книгу, которую он издал после славянского съезда в Праге в 1908 году, — «Германия, Россия и польский вопрос»?
— Я ее не видел… А что он пишет?
— Дмовский осознал возрастающую опасность Германии и пангерманизма. Он доказывает, что только поляки, объединенные в едином национальном государстве, могут реально противостоять в союзе с Россией германскому «дранг нах Остен»…
— И каков же результат его деятельности? — поинтересовался Соколов.
— Его буквально заклевали! Неославистские идеи вызвали такую злобу у многих, в том числе и у «фраков», что Дмовский почел за благо сложить с себя депутатские полномочия и выйти из состава Думы… Старик, вероятно, всерьез убоялся стрелков Пилсудского! К тому же и наши милые союзники — французы, как я смог доподлинно установить, подстрекают поляков к отделению от России…
— Да, сразу и не разберешься, кто с кем, — протянул Алексей и подумал, что ему следовало бы всерьез разобраться с переплетением польских общественных сил и связях их с австрийцами и немцами, а Батюшин подлил нового масла в огонь его сомнений.
— А вот тебе самая свежая информация, которую, правда, добыла не наша агентура, а агенты корпуса жандармов… Совсем недавно, месяц назад, в Кракове на антиправительственную сходку собрались представители всех сословий Польши. Там были и СДКПиЛковцы, и ППСлевицовцы, и «фраки», и ППСДеки. Доклад делал сам лидер российских большевиков Ульянов-Ленин. Представь себе, этот русский человек заявил с трибуны «Спуйни», что большевики готовы объединить все революционные силы под лозунгом демократической республики в сочетании с лозунгом права наций на самоопределение и отделение от России!..
Соколов почитал Батюшина в политике за ретрограда, но и он насторожился, узнав, что столь уважаемые Анастасией большевики, среди которых был и друг его юности Миша Сенин, призывают, по сути дела, к самоопределению Польши, вплоть до отделения ее от России. «Как же это отделение сочетать с интересами русского народа?» — подумалось Соколову. И он решил по возвращении в Петербург обязательно встретиться с Сениным, подробно расспросить его об этом. Он не хотел проявлять собственное непонимание перед Анастасией и решил до конца разобраться в польской проблеме. «А может быть, Ульянов-Ленин прав? — пришло ему в голову. — Ведь независимая Польша может стать настоящим другом России, ее союзником?!»
Батюшин понял, что его гость отвлекся от разговора, и замолчал. Соколов решил, что коллега устал, и предложил:
— Николай Степанович! Давай на сегодня закончим нашу конференцию, а к практическим вопросам разведки и документам обеспечения военно-стратегической игры в Киеве вернемся завтра.
Батюшин действительно устал и с удовольствием согласился. Он гостеприимно пригласил Соколова на ужин, но Алексей решил снова побродить по Варшаве.
Киев, апрель 1914 года
Когда день 20 апреля уже вступил в свои права, его высокопревосходительство военный министр и генерал-адъютант свиты его величества Владимир Александрович Сухомлинов изволили еще почивать после бурно проведенной ночи с господами генералами, прибывшими на оперативно-стратегическую игру в преславный город святого Владимира. Его высокопревосходительству командующий округом генерал Иванов отвел добрую половину своего командирского дома, который, впрочем, строил и украшал в бытность свою командующим здесь нынешний гость — господин министр.