… «Мой перевод к тебе в группу твоих рук дело?» — спросила, пока монструозный и въедливый кер Бремер определял, какими блоками по социологическому программированию следует пытать, вернее, занять меня в первую очередь.
Потом меня ждал тренинг лично от кера. Вот такой проклятый день.
«Ты же знаешь ответ на этот вопрос. Да».
«Зачем? Захотелось развлечься?»
«Ты с самого начала оказалась здесь не для того, чтобы плавать среди этих дохлых рыб, твоих одногруппников. Все упиралось лишь во время перевода: раньше, позже. Но должен сказать: об этом сам узнал совсем недавно. Директива сверху. Иными словами, я мог бы не просить, ты бы все равно появилась рядом».
«То есть все было предопределено и, возможно, где-то даже подстроено. Ненавижу это!»
«Я лично доволен. Контролеры отлично постарались, нашли тебя для меня. Все сложилось идеально».
«Конечно, ты идеально издевался надо мной… сколько там? Два месяца почти!»
«Напряженное ожидание, когда же я или убью тебя, или зажму в углу с определенными намерениями, здорово скрашивало будни, правда?»
Еще и дерзко ухмыляющуюся идеограмму присовокупил к сообщению. Сволочь!
«Неправда!»
«Когда твое неприятие перестало заводить, я исправился».
«Теперь ты издеваешься иначе, так что нет, не исправился».
«Самые интересные спарринги и квесты у нас впереди, Карамелька».
Кивнула, без слов согласившись с этим: самое замечательное и жуткое у нас с ним действительно впереди, уж я не оплошаю.
— Зарянская, вы общаетесь на личные темы в учебное время? — Я вздрогнула от резкого визгливого возгласа кера Бремера. — Взыскание — десять дополнительных блоков в первом модуле.
… «Ты честна со мной?»
«А ты со мной?»
Новый день и новая старая тема в общей аудитории. За окном тошнотворное желто-красное небо, отвратительно смотревшееся в грязно-белой пленке снега, лежавшего в окрестностях. Солнце теперь поздно встает, и от этого неприглядная действительность за пределами уны пугает и привлекает еще больше.
«Просто ответь и хватит дурить, Мия».
«Что ты вообще хочешь, спрашивай».
«Я всю тебя хочу. И чтобы ты была честной со мной. Если солжешь, предупреждаю, что догадаюсь. И тогда не отвечаю за себя».
«Я тебя тоже могу легко убить. Мы вроде уже разобрались в этом. И, как любой человек, я имею право на ложь и тайны».
«Не зли меня. Между нами никогда не будет преград и умалчиваний».
«А ты не раздражай меня с утра пораньше, Тэпп! Мы пока еще не единица, так что иди в зад»
Молчание. Голос керы Дольской почти усыпил меня.
«Продолжим разговор. Будь по-твоему (пока!), в меру откровенный. Ты так тоскливо смотрела в окно пару минут назад. Хочешь выйти отсюда?»
«Хочу. Но никому не дают увольнительных».
«Ты до того, как поступила сюда, бывала в Рийске?»
«Нет».
«Есть неплохой вариант прогуляться без увольнительной».
«Если ты о вирттурах, то они полный отстой. Я посмотрела все десять имеющихся. Свое мнение писать о них не буду, оно нецензурное».
«А я и не о вирттуре».
«Тогда о чем?»
«Приходи в переход В сегодня в 19:45».
«Ну уж нет, Тэпп. Мне достаточно тебя на совместных сборах, тренировках и здесь, в чате».
«Как знаешь. Но если надумаешь, обещаю, что не пожалеешь».
«Не уговаривай».
И все же я пришла. Что же победило? Любопытство или желание рискнуть, поиграть на нервах, своих и его? Кажется, все сразу.
Сейчас за прозрачными стенами из пластигаза было темно. Сине-серое пустое небо давило, справа виднелся ряд белых точек-огней — граница территории «Пикса три». А так — ни проблеска, даже снег не отражал света, поскольку был покрыт слоем грязи. Воздух у здания очищали редко.
Тэпп сидел в середине прохода, прислонившись спиной к стене, что-то искал в планшете. Когда приблизилась, заметила очки для вирта у его бедра.
— Садись рядом, — пригласил он, мельком глянув на меня, практически не отрываясь от планшета.
— Что ты задумал? — спросила, не решившись принять приглашение.
— Увидишь, — последовал короткий и бессмысленный ответ.
Оглядела одну сторону прохода, другую. Им активно пользовались в учебное время, потому что он соединял корпус, где находились аудитории для теоретических занятий, и корпус с тренировочными залами и помещениями. За 15 минут до отбоя вряд ли здесь можно кого-то встретить.
От гулкой тишины и тьмы за стенами меня передернуло. Собравшись, я села рядом с Садистом, повернулась к нему. Через секунду-две он протянул мне планшет, на экране застыл список видеофайлов.
— Будет тебе экскурсия, — усмехнулся Тэпп, пристально вглядываясь в мое лицо. — Это все снимал я в разное время. Самые известные места, выбирай. И, кстати, не все они в туристических маршрутах.
Я посмотрела на значки у файлов.
— Ты опять издеваешься. Все нейрофайлы, активируются лишь автором, — выпалила, разозлившись.
Тэпп хохотнул:
— Конечно. Мы их посмотрим вместе. Я буду твоим гидом, объясню каждую деталь.
— К планшету прилагается лишь один комплект очков.
— Да, для меня. Я приглашу тебя в вирт.
— Каким, черт возьми, образом?
Он злил меня все больше. Тяжелый учебный день, угнетающая обстановка в переходе, который днем всегда так любила, ожидающий внимания доклад о понимании свободы в Дель-Эксине (что там понимать? Тут рождаются с заранее определенным списком функций, ролей и социального положения, а любое отступление от регламента и правил карается), сожаление о том, что вообще пришла сюда — все это ворочалось внутри и заставляло огрызаться.
— Ты ведь доверяешь мне, Артемия? — Садист посерьезнел.
— Разумеется, нет, Иоданир, — саркастически протянула я.
— Доверяешь, — уверенно кивнул он, в глазах вспыхнуло удовлетворение. — Поэтому мы объединим наши сознания.
Я округлила глаза, моргнула. Нет, просто ослышалась. Он не может серьезно предлагать такое.
— Еще раз, пожалуйста: что мы сделаем? — облизала губы, в шоке вглядываясь в совершенно спокойное лицо парня.
— Ты снимешь ди-чип, и мы сольемся. Рано или поздно нам придется это сделать, почему не сейчас? Я клянусь, что всего лишь передам тебе картинку и будет лишь мысленное общение. И все, больше ничего. Клянусь.
— А потом я вылечу вон. Это нарушение правил.
С трудом верилось собственным ушам.
— И ты всем своим партнерам лез в голову? Деймосу? — перебила я Тэппа, собиравшегося что-то сказать.
— Был только Деймос. Да. Таковы требования. Почти на всех заданиях менталисты в боевой единице снимают защиту, чтобы действовать синхронно и заодно. И ты не вылетишь, если сама не скажешь, что снимала ди-чип.
Я истерически рассмеялась.
— Тэпп, мне не нужно будет об этом говорить. Мы тут все на контроле, даже, думаю, в сортирах и душевых.
Он положил руку мне на колено, заставив умолкнуть и застыть.
— Мия, меня достало, что ты во мне сомневаешься, — процедил, прищурившись. — Неужели ты думаешь, что я предложил бы это, не убедившись, что действие безопасно? Здесь нет камер.
— Да какого хрена вы все в этом уверены? — вспылила я, сбросив его руку. — Всегда есть скрытые.
— Я уверен в этом потому, что сам принимал участие в определении точек, где глазики должны быть установлены. Этот проход, — он обвел рукой коридор, — не представляет угрозы, здесь неудобно будет собраться, при том что больше половины студентов тупо боятся открытых пространств.