«Что с ними потом делают?»
Он усмехнулся: «А что делают с бешеной собакой? Ликвидируют».
«Но зачем тогда они снова..? Разве они не знают..?» — я покачала головой.
«Вот и меня эта их детская возня забавляет. Они почему-то мнят себя великими революционерами, сопротивлением. Им в голову не приходит, что их подкармливает само государство».
«Чушь».
«Это выгодно. И это суть политики сейчас. Враг внешний и враг внутренний. Война всех против всех оправдывает все и концентрирует внимание на одной точке. Что это фокус, знают только сами исполнители фокуса».
«А ты в числе исполнителей фокуса?»
«Предпочитаю играть главную роль. И вполне способен придумать свой фокус. Вокруг так много путей, возможностей и игрушек».
«Ты можешь заиграться, Тэпп. И чем тогда твой фокус будет лучше этих надписей о том, что нас предали?»
«Я сразу почувствовал, что единственный человек, который сможет меня остановить, — ты». В этой мысли было так много жара и напора, что инстинктивно огородилась.
«Лейда считает, что мое критическое мышление несовершенно».
Ролик закончился. Наши сознания застыли в одной точке: в уходящем в ватную серую даль пустынном полотне набережной. С одной стороны ее подпирала река, с другой причудливо свивающий ветви ряд искусственных деревьев.
«Для меня и того, что есть, вполне достаточно». Я вздрогнула, когда ощутила, как его губы мягко коснулись виска. Сквозь мыслеобразы, слияние сознаний и оболочку нейрофайла это воспринималось как… взрыв. «Я запускаю следующий ролик. Хочешь?»
«Да», — ответила, поколебавшись.
Часовня Непобежденных. Тоже известное в столице место. В День Единства к ней всегда приходят главные лица Дель-Эксина, произносят громкие речи, награждают отличившихся… Двухчасовые церемонии транслируются на всю страну.
Выяснилось, что за часовней квартал неотмеченных. Так называли тех, у кого нет ди-чипа. Они не вне закона, просто… не относятся к нужному социальному слою. Мой дед и бабушка были из таких.
Тэпп сделал ролик из множества нарезок. Он часто приходил в этот квартал, снимал, как они там живут, их лица, жесты, привычки… Сценки из… существования людей, что создали собственный мир в границах большего мира. Грязные узкие улочки. Нависающие балконы. Грохот древних роллеров. Запах затхлости, покрытых плесенью стен.
«О чем они думают?»
«О! Тебе любопытно», — Садист еле сдерживал смех. Я ощущала его удовлетворение от того, что меня заинтересовал этот квартал.
«Ты читал их как открытую книгу. Ведь именно за этим туда приходил. Ну так скажи: о чем они думают?»
«Что несчастны и счастливы. Свободны и рабы. Голодны и сыты. Горды и унижены. Живы и мертвы. Бесстрашны и до ужаса напуганы. Ими не так просто управлять, как кажется всем остальным, именно из-за этого заблуждения неотмеченные все еще существуют. За хлеб, мясо и социальные пособия их точно не купишь».
«А за что купишь?»
«За перемены».
«Да уж. Если бы знали, что их можно купить за дестабилизацию, давно бы снесли этот квартал».
«В Рийске еще четыре таких. По одному на каждые два квадрата. Общее число неотмеченных — больше 750 тысяч».
«И кто же заставил тебя выучить этот урок, Иоданир?» — подковырнула я. Удивительно, что он так много знает о неотмеченных, ему даже позволили наблюдать за их жизнью.
«Любая информация полезна. Эта — особенно».
«С чего вдруг?»
«Тсс! Смотри. Потом как-нибудь объясню тебе».
После геометрически идеальных улиц и проспектов столицы квартал привлекал хаосом застройки, странными изгибами улочек, тупиками и тоннелями. Его жители практически не пользовались сирсами, пару раз заметила у кого-то планшеты допотопной модели и даже кирпичики-телефоны, которые они подносили к своему уху.
Простой быт и простейшие запросы…
«Они жалкие. Но интересные. Знаешь, как дикая фауна. Сырье, из которого можно слепить все, что тебе нужно», — резюмировал Тэпп.
«Они такая же часть системы, как мы с тобой», — заступилась я. Неотмеченные действительно были жалкими, не могла избавиться от чувства презрения к ним, но они… удивляли.
«Я не часть системы. А ты? Считаешь себя таковой?»
«Всю жизнь боялась, что предстоит стать ею».
Когда нейрофайл был просмотрен, Тэпп дезактивировал очки, снял их и только потом оставил мое сознание. В первое мгновение меня это оглушило, дезориентировало. Словно только что было яркое освещение и вдруг погасло, оставив меня в сумраке, серости. И холоде.
Постепенно возвращалась реальность. И ощущения. Уличная полутьма за прозрачными стенами, прохлада перехода, суховато-режущий очищенный воздух уны, едва слышный писк моего сирса, напоминающий, что я давно должна заняться изучением очередного модуля от Лейды… И горячая рука на моем животе, размеренно поднимающаяся твердая грудь, к которой прижималась моя спина. Иоданир Тэпп. Окружил меня, поместил в футляр… объятий? Вот и вторая рука уже под грудью, почти перебралась на нее, а теплые мягкие губы касаются шеи у уха, постепенно спускаясь вниз… Превращая кровь в огонь, прогоняя лед и одиночество.
— Ты обещал! — больше обиженно, чем гневно выкрикнула я, опомнившись, и резко ударила эту сволочь локтем в ребра.
Меня тут же накрыло его бешенством. Оно ломилось в мое сознание, барабанным боем стучало в висках, собираясь подчинить, распылить сопротивление на мелкие атомы. В панике я обернулась к Садисту: посветлевшая до прозрачности радужка глаз и контраст — огромный черный зрачок, поглощавший меня, каменное напряженное лицо, побледневшие губы.
— Я этого не обещал, — процедил он, сверля меня жестким пронзительным взглядом.
Отпрянув, я в мгновение ока очутилась на ногах. Паника отступила, когда почувствовала, что на сознание больше ничего не давит, но руки подрагивали, когда возвращала ди-чип на место. Все это время Садист пристально следил за мной, не говоря ни слова.
— В последний раз я согласилась на такое, Тэпп, — выплюнула дрожащим голосом, закончив, встав напротив по-прежнему сидевшего, не сменившего позу парня.
— А я почувствовал, что тебе понравилось, — уголок его губ дрогнул в ухмылке. — Все: и ролики, и слияние, и то, что было после.
Ничего не ответив, я отвернулась и ушла.
Мне с трудом удалось сосредоточиться на теории, а после и тесте. Никак не отпускало ощущение, что в сознании да и будто внутри, где-то в районе диафрагмы (где были его руки), словно бы осталась частица Иоданира Тэппа. Она грела, опекала, ласково щекотала.
Я больше не была одна. Теперь я — часть целого. Пока отколотая, но ведь можно повторить…
Проклятый и прекрасный ди-эффект.
****
«Ты придешь сегодня? Я запланировал показать тебе площадь Федерации. Кстати, рядом с ней тоже есть квартал неотмеченных. Немного другой, классом чуть повыше. Так как?»
Я хмурилась, читая это сообщение на общей лекции. Всего несколько часов назад он был во мне, я была в нем: чудесно и ужасно. Хотела ли повторения так быстро? Очень!
«Нет. У меня другие планы», — ответила спустя несколько минут.
«И какие?»
«Обычные для студента. Учеба. Просто отстань, Тэпп. Это нет».
«Чего ты боишься?»
«Не знаю. Например, зависимости. Ты же видел, что о ди-эффекте я изучила всю информацию».
«Тогда ты знаешь, что это работает для обоих».
«Это нет. На сегодня. Я занята».
Одновременно подняв головы, мы уставились друг на друга. Расстояние до мест напротив не помешало мне и увидеть, и почувствовать, что он крайне недоволен моим упрямством и решением.
— И что? У вас уже это было?
Очнувшись, я обернулась к Деймосу.
Не видела его полторы недели. Накануне он говорил мне, что его определили на стажировку к безопасникам. Ни места, ни сроки одногруппник не обозначил, пока отсутствовал, не писал и не связывался по сирсу. Будто пропал… Не знала даже, когда именно вернулся: вчера, сегодня?