— И все равно как карамель. — Он оставил долгий поцелуй в изгибе между шеей и плечом и выпрямился, убрал руки, ожидая, когда открою крышку. Следил за моей реакцией.
Сирс. Последняя навороченная модель, рекламные кадры с которой даже в Сети «Пикса три» иногда крутили. Но, пожалуй, не это было самым ценным и значительным, а звенья браслета, инкрустированные пластинами из тончайшей дирги, драгоценного и прочного металла, отличительного знака всей элиты Дель-Эксина.
На правом боковом звене, служившим еще и активатором облака, были выгравированы мои инициалы — А.З. Красиво переплетенные в одно буквы, четкие, веские, значимые…
Изящная штучка. Баснословно дорогая.
Ошеломила и последняя находка — эмблема в виде звезды-метеора, ломавшей щит. Ее мастер (чувствовалось, что этот браслет — ручная работа) поместил на звено-застежку. Фамильная эмблема Тэппов. Такая же была на браслете сирса Нира…
Все это означало одно: как только застегну сирс на своем запястье, мне откроются те же двери, что членам семьи Тэпп. Фамильные эмблемы не утверждались просто так, в стране было лишь двенадцать семей, имевших их, в общей сложности подобными благами и пропуском пользовалось что-то около трех сотен человек. Теперь в это число вошла и я… Посторонний ноль, обменявший свободу на… выгоду?
— Я не могу это принять, — отрезала глухо и потянулась за коробкой, чтобы спрятать в нее подарок.
— Стоп, — услышала холодный приказ, ладонь Тэппа накрыла мою руку, останавливая. — Почему ты не хочешь его взять? Что не понравилось?
— Я не ваш домашний песик, чтобы меня помечать, — выплюнула в бешенстве.
Очень хотелось всучить подарок обратно парню, но мешала его рука и внутреннее сопротивление, явно чужое. Проклятый ди-эффект! Я чувствую Нира, даже не снимая чип.
— Это странная и ничем не обоснованная интерпретация. — Он пока не кипел, но ощущала, что был раздражен. — Этот знак — твоя защита, Мия. Не более.
— Метка, что я твоя, — зажмурилась, пытаясь сбросить ментальное давление, но нет, тщетно.
— У тебя есть сомнения в этом? Благодаря сирсу их не останется. И не только у тебя. У всех.
— У меня нет сомнений в этом. Мне просто не нужна протекция твоя и твоей семьи. Ничем ее не заслужила и ничем не готова платить за нее. Я все могу сама. Поэтому приняла бы сирс, но он не отделяется от браслета, так что забирай.
— Ты все можешь сама, Карамелька. И у тебя нет моей протекции, наоборот, к тебе я еще требовательнее, чем к кому бы то ни было. И нет протекции моей семьи, пока ты сама не надумаешь повернуть руку запястьем вверх и не потребовать чего бы то ни было.
Мы замолчали, а я наконец ощутила, что Тэпп «отпустил» меня. Положив сирс на постель между коленями, помассировала виски, глаза, обхватила себя руками и повернулась к парню лицом.
— Значит, простой подарок? Без намека? — задумчиво поинтересовалась, наблюдая за выражением бесцветных глаз. Малейшее его колебание, фальшь, которые увижу или почувствую, и я останусь без этого знака внимания-принадлежности, а он — без девушки.
Иоданир отвел волосы от моего лица, ласково коснулся щеки. Кивнул бесстрастно. А я выдохнула, удовлетворенная.
— Хорошо.
Я позволила застегнуть у себя на запястье эту дорогущую вещицу. В этот раз настройка и синхронизация отняли чуть больше минуты.
Была знакома с поговоркой, что дорог не подарок, а преимущества, которые он дает. У нового сирса, без сомнения, было их множество. И все ни к чему использовать. Просто — полезная и незаменимая штука. Которую могу вернуть, если пожелаю.
Осадок от неоднозначного преподношения растворился в поцелуях. Десерт (никогда не ела ничего подобного и настолько вкусного, куда уж там плоскому пирожному в столовой) вовсе заставил позабыть обо всем… Когда мы, расслабленные, утомленные долгим безумным днем, обнявшись, лежали в темноте, готовые соскользнуть в сон, я спросила:
— Почему ты не сказал, что раньше приедешь?
Он вздохнул, прижался теплым губами к моему лбу.
— Хотел сделать сюрприз.
— Знаешь, — подняла голову, посмотрела в размытое полутьмой красивое лицо, — сегодня я поняла, что ненавижу почти так же сильно, как эту клетку под названием «Пикса три». Сюрпризы.
— Значит, их больше не будет.
Глава 8
— Обиделась на меня? Или это он запрещает тебе со мной разговаривать? — спросил Деймос, как только опустился рядом со мной, явившись на общую лекцию.
Вздрогнув от неожиданности, я повернулась к нему, нахмурилась.
Обидой и злостью мои эмоции сейчас не исчерпывались, но определять их, как и разговаривать с Густовым не стала. Возможно, никогда не стану…
— Я пытался и писать, и вызвонить тебя. Глухо. — Мое молчание и холодность раздосадовали одногруппника, взгляд стал колючим, неприветливым. — Заблокировала?
Автоматически опустила глаза на новый сирс. Лично Элдора Густова не блокировала. Это мог сделать Нир. Втайне от меня, через свой, синхронизированный с моим. Посчитав, что так будет лучше.
«Не разговаривай с ним!» — мелодично звякнув, сирс принял сообщение от Тэппа. Нашла парня глазами, оценила выражение ледяной ярости на лице. Впрочем, даже смотреть не надо было — все чувствовала. Ярко и полно. Как будто была в его голове в этот миг.
А Деймос наконец заметил подарок, язвительно хмыкнул.
— Все ясно, Зарянская. Вопросы сняты.
«Сядь рядом с Триком. Немедленно. Не думал, что у этого куска дерьма хватит наглости сесть рядом с тобой и заговорить».
Пересаживаться не потребовалось. Деймос быстро поднялся и опустился на другом конце ряда, выделенного для группы М-135. Покосился на меня с глумливой и какой-то обвиняющей ухмылкой. «Ты его вещь», — прочла в пристальном взгляде темных глаз. Меня передернуло.
Ты тоже его вещь, Деймос. И даже если отомстишь за то, что больше не нужен, свергнешь короля, ею быть не перестанешь.
Я потеряла друга… Но горчило во рту и свербело раздражением не от самого этого факта, а от того, как потеряла. Поступок не перечеркнешь, не отодвинешь в сторону, не простишь. А хотелось бы…
Кера Дольская сегодня подняла бредовую тему: какой информации можно верить. Оказывается, только из федеральной Сети и игнорировать всемирную. Ибо враги повсюду, они намеренно дезинформируют граждан Дель-Эксина, чаще всего их влиянию подвержены студенты, так как их гражданская сознательность еще не сформировалась. Над формированием таковой и трудятся денно и нощно преподаватели и воспитатели «Пикса три»…
Вся лекция — фоновый шум ощущений безысходности и тоски, смыкавшейся над головой тьмы, злости, стучавшей молоточками в голове.
Отслеживая пальцами выпукло-вогнутые узоры на звеньях браслета сирса, бездумно смотрела в окно. Кажется, сегодня снаружи пахнуло весной… Что-то изменилось в желтоватом оттенке низко нависшего неба. Словно туда добавили каплю тепла, и она медленно растекалась, затрагивая безнадежность, безжизненность, заставляя оттаивать. Представилось, что даже тоненькие хилые веточки растительности чуть повеселели.
«Я отменил общий сбор сегодня, — написал Нир, отвлекая меня. — С тобой увидимся в четыре двадцать, переоденемся и в вирт».
«Почему отменил?»
«Небезопасно. Кроме того, любое мое действие на сборе теперь будет рассматриваться очень пристально. Доносчиками и свидетелями станут все».
«Ты о комиссии и разбирательстве?»
«О них».
«Я хочу общую подготовку, Нир. Пожалуйста, давай без вирта сегодня».
Он раздумывал. Минуты две ждала, что же ответит.
«Обойдешь меня в тесте Л-34, будет по-твоему».
«Сволочь и гад!»
Но вызов приняла. Под монотонное бухтение-предостережение Кионы Дольской мы одновременно запустили программу.
…. Обессиленная, растянулась на упругом полу зала для вирта, отбросив в сторону очки и шлем. Тэпп вышел следом, подтянулся и лег рядом. Мы, взявшись за руки, переплели пальцы.