— Нет, нет, — заговорили Настя и Комар, перебивая друг друга — она болела тифом, но не умерла. А тетка с братом уехала, когда она в больнице лежала…
— Ну, а как же отца-то вы отыскали?
И тут Комар сказал фразу, которая очень рассмешила Карасева, хоть и был он очень взволнован всем этим происшествием.
Комар сказал:
— В деле отыскания отца большое значение сыграла пресса.
В это время дверь отворилась. Сенцов, счастливый и веселый, стоял на пороге, обнимая Катю.
— Ну, — сказал он, — идите же сюда… Будем сейчас вместе чай пить.
При переживании очень больших радостей и очень больших горестей человек всегда как-то теряется и временно словно тупеет. Так и теперь: Катя втайне все время мечтала о том, как встретит она снова своих родных, близких людей и момент свидания представлялся ей в роде ослепительного лучезарного сияния. Даже жутко было подумать о таком счастьи. Казалось, сердце никогда этого не выдержит и лопнет.
И вот она сидела за столом рядом с своим отцом, слушала его рассказ о матери, о Пете, находившемся в Уфе, и ей было даже обидно, до чего все это просто. Как-будто так все и должно было быть и ничего в этом нет особенного. Она улыбалась Насте, шутила с Комаром, искоса поглядывала на Карасева. А тот посмеивался себе в бороду и молчал.
Улучив минуту, когда разговор смолк, Карасев вдруг закрыл себе рукой бороду и сказал Кате:
— Нехорошо старых друзей забывать.
— Монах! — закричала Катя и, опрокинув чашку, бросилась целовать Карасева.
— Это он нас в Москву отправил! — кричала она. — Папа, он к нам приходил, монахом одетый..
— Знаю, знаю…
— А Ванько́ где? Ванько́ где?
Карасев покачал головою.
— Погиб Ванько́. Вел себя храбрецом, надо отдать справедливость. Под пулеметную пулю попал… Непременно хотел в штаб снести донесение. Мы уж его отговаривали, а он все-таки побежал. И раненый дошел-таки до штаба… отдал командиру бумаги и упал. Больше и в себя не приходил… Хороший был парень.
В комнате наступила тишина.
Катя вспомнила бесконечные пустынные степи… Где-нибудь там сейчас зарыты кости Ванько́. Она посмотрела на окно. Из него тянуло свежим запахом далеких подмосковных полей.
И жизнь и смерть представлялись сейчас одинаково понятными и простыми. И жить было хорошо и умереть вовсе не страшно.
— Интересно, — сказал Карасев, — где мы с тобою в четвертый раз встретимся. А ведь, наверное, встретимся.
— А вы разве теперь уедете? — спросила Катя.
— Уеду в Севастополь. От Уфы далеко.
— И мы, значит, с тобою больше не увидимся, — грустно заметила Настя.
Катя не знала что ответить, ей бы всех хотелось взять с собою.
— Вот что, — сказал Сенцов, — покуда съезд идет, поживи еще с ними в лагере. Можно? — обратился он к пионерам.
— Конечно! Конечно, можно!
— А то у меня тут дела… речь надо готовить, а я буду только все на тебя глядеть… Все равно уж мы с тобой теперь друг друга не потеряем.
Катя с удовольствием слушала знакомый ей, немного суровый голос. Так же вот бывало в Тополянске разговаривал с нею отец. И она знала, что за этими деловыми словами таится настоящая, твердая любовь. Любовь искренняя и глубокая, без лишних слов, хныканий и причитаний.
— Я сам за тобой в лагерь приеду, — сказал Сенцов.
— Мы вместе, — добавил Карасев, — погляжу, как вы там, снегири, живете.
Решено было, что пионеры переночуют у Сенцова и завтра утром поедут в лагерь.
Жене своей Сенцов решил пока не сообщать. А то она, еще чего доброго, в Москву прикатит. Да и зная ее плохие нервы он боялся такого неожиданного потрясения.
Утро выдалось серое и дождливое, но Кате было весело, так же как и ее друзьям. Пока они еще ехали в поезде, небо прояснилось, пелена облаков разорвалась на отдельные большие белые облака, которые весело понеслись куда-то. Но когда пионеры сошли с поезда, то Комар, поглядев на березы, воскликнул:
— Э! Желтых листьев-то сколько!
Катя вдруг ясно представила себе, как бы восприняла она эти желтые листья несколько дней тому назад. Но теперь в Москве ее ждет отец. А пройдет неделя, она увидит мать, Петю… И Катя к удивлению Насти и Комара вдруг принялась плясать и кружиться на одном месте. Она впервые ощутила всю остроту радости и ей хотелось дать этой радости какой-нибудь выход.
— Давайте побежим! — предложила она своим спутникам. Кто скорее вон до той березки добежит.
— Только всем с одного места бежать, — сказал Комар. — Вот я черту проведу.
Он провел веточкой черту на дороге.