***
Когда Матвей вернулся в комнату Тани через пять минут, она уже тихо посапывала. Свесила голову с кровати и пускала слюни на пол. Вот смешная.
Протерев глаза пальцами и смеясь, парень подошел к ней и опустился на колени. Поправил положение головы и даже рот ей протер салфеткой от слюни. Ребенок, честное слово.
Но отстраняться он не собирался. Все смотрел на нее и думал: что она чувствует? Отпустила ли она его? Простила ли за то, что он высмеял ее и грубо отверг восемь лет назад?
На самом деле, Матвей всегда помнил этот случай и проклинал прошлого себя за то, что так ответил девушке. «Вот грубиян и мерзавец» — думал он каждый раз, когда вспоминал тот день. Но даже несмотря на это, он всегда называл ее Маринетт, дабы и она не забыла, что чувствовала к нему когда-то что-то еще, кроме ненависти. И чтобы больше не совершала прошлых ошибок. Не надо больше считать его прекрасным ангелом, как тогда.
— Вот тупица... — прошептал Матвей, поправляя одним пальцем волосы Тани, которые упали ей на лицо.
Была бы у него возможность, он бы точно вернулся в прошлое и исправил то, что наделал. Может, ответил бы на ее чувства, чтобы она его не ненавидела, или, в крайнем случае, сделал бы что-то до этого, чтобы она разочаровалась в нем. Тогда бы все было иначе...
Когда Матвей собирался уже вставать, чтобы уйти, Таня медленно открыла глаза и схватилась за его руку. Он даже успел испугаться.
— Что такое? — спросил парень тихо-тихо.
— Мне холодно... — еле слышно прошептала девушка и посмотрела на Матвея так, что ему даже жалко стало.
— Где одеяло? Я принесу еще одно.
— …обними меня, — она будто не слышала его и была в трансе. Держала его руку так крепко, что сложно было бы убрать.
— Как я тебя обниму? Ты лежишь. А мне пора уходить. Сейчас Лена придет и обнимет тебя так, что жарко станет.
— Не уходи... Не уходи, пожалуйста. Хотя бы на этот раз останься рядом...
«Не уйду. Никуда не уйду. Буду рядом всегда», — крутилось в его голове.
Кажется, еще немного и она заплачет. Говорила так тихо, что казалось, будто спит еще.
Матвей не знал, что делать. С одной стороны, брат его ждет, с другой — больная Таня...
— Черт с ним.
Наплевав на все, он подвинул Таню на другую сторону и лег рядом с ней под одеяло. И она сразу устало заулыбалась, закрыла глаза и крепко прижалась к торсу Матвея.
На мгновение его пульс участил, но быстро пришел в норму. Он обнял ее тоже и прижал к себе. Только чтобы ей теплее стало. Но, чем дольше он смотрел на нее, такую беззащитную, тем сильнее сомневался в этом.
Матвей на секунду так забылся, что даже разрешил себе поцеловать Таню в лоб. Она была горячая. Температура еще не спала. Но когда он осознал, что сделал, убрал свои руки от нее и отодвинулся на самый край кровати.
— Что... Что случилось? — спросила девушка, открыв глаза. Она не понимала, что только что произошло.
Кажется, она не почувствовала поцелуя. Поэтому Матвей облегченно вздохнул и обнял ее снова, чтобы она не догадалась.
— Спи, все хорошо, — шепнул парень, убирая невидимую пушинку с щеки Тани.
Но она не послушала его. Легла ближе к нему, положила руку на его шею и поцеловала его в щеку так, что практически коснулась губ. И отстранилась также быстро.
Матвей не знал, это из-за температуры она так сделала, или почему? При жаре болеющий может делать такое, что в обычном состоянии никогда не сделает.
После этого она сразу положила голову на его грудь и уснула. А парень еще очень долго думал об этом, пока, сам не заметив, уснул...
А когда проснулся, Таня все еще сладко спала, только уже свободно лежа на другом краю.
Найдя в темноте телефон на комоде, он проверил время. Уже восемь вечера. Как он вообще проспал четыре часа?..
— Черт, Саша меня закопает, — зашипел Матвей, откладывая телефон обратно на место.
Но почему-то он не спешил вставать. Просто повернулся к спящей Тане и начал рассматривать ее черты лица. Как же она изменилась за восемь лет. Тогда она еще была чуть пухленькой и зависимой от танцев. Сейчас изменилось лишь одно: она похудела и стала красивее. Но даже в четырнадцать лет она выглядела не хуже.
Поправив волосы Тани, Матвей коснулся подушечкой пальцев ее уст. Как же сложно ему было сдержаться, когда она поцеловала его в щеку. И коснулась губами его губ...