Я ей благодарна за заботу, но больше всего я обижена. Потому что сама глупая и не повзрослела.
Прогуливаясь по району, я рассматривала дома и старалась не думать о прошлом. Особенно о вечеринке. Тот день причинил мне ужасную боль. Я не спала до четырех утра, вспоминая их обоих.
Внезапно за моей спиной слышатся шаги. Они быстрые и громкие. Мне становится страшно, поэтому я начинаю идти быстрее. Но человек за спиной тоже ускоряется. Я уже практически бегу, не желая встречаться с тем, кто идет сзади. Сердце уже готово выпрыгнуть из груди от страха.
Я уже готова прощаться с жизнью, когда эти жуткие руки хватают меня за плечо, но, когда вижу лицо, успокаиваюсь и начинаю бить этого Придурка.
— Ты напугал меня! Придурок! Я думала, что сейчас умру! — я била его по плечам и груди, не желая причинять боль, но мне это помогало.
— Прости, прости меня, — чуть громко сказал Белов и мгновенно схватил мои руки и стал крепко держать, чтобы я не била его.
— Отпусти! — Потребовала я, пытаясь высвободиться из его хватки.
— Обещай, что перестанешь бить, — мне пришлось дать ему слово, — так-то лучше. Я хотел поговорить.
— Поговорить? О чем? — я потирала запястье, стараясь не показывать ему, что он случайно слишком резко схватил меня.
— Вообще обо всем. О нас.
Я вытянула лицо. Что он сказал?
— О нас? Белов, я не расслышала, нас? Нет никакого нас, ясно? — меня просто вынесло с этих слов. Что? Он хочет поговорить о нас? В каком ключе? Какое он вообще право имеет говорить такое?!
— Ты всегда такая истеричная? — спросил он, потирая пальцами переносицу.
— Нет. Только когда ты рот открываешь и чепуху несешь. — Вот те на! Хотела выйти на улицу и успокоиться, а тут злюсь как пятнадцатилетний подросток с гормонами.
— С тобой разговаривать нормально невозможно, — устало сказал Матвей, и как только я чуть пришла в себя, резко схватил меня за ноги и понес куда-то на спине, как мешок с картошкой.
— Выпусти! Отпусти, Придурок! — кричала я, брыкаясь и пытаясь сделать так, чтобы он отпустил меня. Но все без толку. Даже побои не помогли.
— Хватит орать, — пробурчал Белов и остановился. Я думала, что отпустит, но он только перевел дух и пошел дальше.
— Куда мы идем?! — я подумала и исправилась: — Куда ты меня несешь? Я тебе что, мешок картошки?
— Ага, на зиму собираю, раньше времени.
— Придурок хренов! Нормально скажи. Иначе орать буду, мало не покажется!
Матвей только усмехнулся и продолжил путь в тишине. Кричать смысла не было. Все равно не услышат. Да и горло уже заболело, вдруг снова плохо станет.
— Куда мы идем? — нервно спросила снова я и скрестила руки. Было неудобно, но главное, что Белову тоже.
— В парк.
— Какой парк?
— Наш. Старый.
Сердце пропустило удар. Тот самый старый парк. Там, где и разбилось впервые мое сердце. Из-за него.
Внезапно я будто снова вернулась в прошлое. В тот самый день. С чего я вообще решила, что у меня взаимные чувства? И только потому, что мне показалось, будто он относится ко мне не так, как с другими.
— Отпусти меня, — тихо и уверенно выплюнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Кажется, Матвей в моем голосе услышал что-то такое, что заставило его отпустить меня.
— Я хочу поговорить, — повторил Белов, но уже спокойнее.
— А я не хочу. Не хочу вспоминать, думать и возвращаться. Что тебе в голову ударило? Зачем напоминаешь? — устало и в то же время с мокрыми глазами сказала я, смотря в его лицо. Я пыталась что-то понять, смотря в эти глаза цвета лета. Зеленые, словно летняя трава.
— Потому что мне что-то подсказывает, что ты до сих пор не забыла. И я не хочу, чтобы тебе было больно из-за меня.
Он говорил это так нежно, что где-то в груди заболело. Нет, не сердце. Сердце только бешено стучало. А капельки слез все не падали.
— Твоя «интуиция» тебя обманывает. Я счастлива, что забыла такого Придурка как ты. Потому что ненавижу тебя. И никогда не прощу то, что ты сделал тогда. Ясно?!
Возможно, я веду себя как подросток, но мне не хотелось, чтобы он знал о том, что происходит у меня в душе и голове. Матвей сделал мне больно, а теперь я неосознанно хочу сделать так же больно ему. Но головой понимаю: это не выход. Так мне не станет легче.
— Раз так, то повтори это еще раз, — почти шепотом сказал Матвей и внезапно положил руку у меня над головой. Я так забылась в мыслях, что не заметила стену сзади нас.
— Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Я тебя ненавижу, — я повторяла это как молитву, но каждый раз мысленно давала себе пощечину. Лгунья, врунишка!
Желваки дернулись у него на шее. Он сжал зубы и расположил у меня рядом с головой вторую руку. И оказался слишком близко ко мне. Чересчур.
И снова сердце забилось быстрее. Стало страшно. Я боялась, что Матвей тоже услышит, как бьется мое сердце. Поэтому я решила соответствовать сказанному:
— Отойди, — пробубнила я и оттолкнула его со всей силы.
Сделав глубокий вдох, я в последний раз посмотрела на него и убежала, не желая оставаться рядом еще хоть на миг. Иначе мне будет больнее.