Я думал, она продолжит стоять, но Воробьева только посмотрела на меня грустно и отошла в сторону. А когда взяла сумку и прошла мимо меня, я услышал едва тихое:
— Я не хочу, чтобы ты стал тем, кого я буду бояться…
И именно из-за этих слов я побежал за ней. Едва поспевал, но должен был догнать и извиниться. Хоть ни в чем и не виноват. Не нужно было устраивать драку перед девушками.
— Да подожди ты! — крикнул я, когда мы добежали до какого-то большого гаража.
— Почему ты идешь за мной? Дай домой пойти, — заорала она, подойдя ближе.
— Так и будешь притворяться, будто ничего не было? Опять сделаешь вид, будто тебе плевать? На то, как он смотрел на тебя, как глазами раздевал. В конце концов на то, что мы целовались.
Но она молчала, просто смотрела с глазами, полные непонимания и растерянности.
— Ничего не ответишь? — шепнул я, подходя ближе. Совсем немного.
— А что ты хочешь от меня услышать? Что я не забыла? Что мне понравилось? Да, я не забыла. И да, мне так понравилось, что я забыла о времени. И не знаю, что было бы, если бы Тимур. Что еще хочешь услышать?
После сказанного она будто пришла в себя, отошла на шаг и закрыла рот рукой, будто могла вернуть свои слова обратно.
А я, стоя в полном шоке, подошел еще ближе, обнял ее за талию и притянул к себе, чувствуя, как голова начинает кружиться. Никогда не любил сладкие духи, но на Тане они были прекрасны. Сам не понимаю, что не так.
— Не знаю, что с нами, — сказал я, смотря в ее светлые, ореховые глаза. — Но точно знаю, что ты если уйдешь сейчас — наверное, сойду с ума.
Да какой дьявол вселился в меня? Откуда я беру эти словосочетания? С чего я решил, что имею на это право? Особенно после того, что сделал.
— Прости, я не должен был влезать в драку.
— Я… спасибо, что помог. Не знаю, что бы сделала, если бы он продолжил говорить. У меня-то твоей силы нет, чтобы подраться.
Не сдержавшись, я приблизился к ней еще ближе. Хотелось снова коснуться ее, провести рукой по мягким рукам и распустить этот пучок, который делает ее в сто раз привлекательнее. Даже не знаю, за счет чего.
Она глубоко вдохнула. И ее дыхание коснулось моей шеи. И когда я уже собирался снова поцеловать ее, полностью забыв обо всем, послышался где-то женский голос:
— Таня! Черт, где она!
Воробьева сразу отошла от меня. Что-то сказала и убежала. Только по шевелению губ понял, что именно она сказала. Это было «спасибо».
Еще несколько минут я смотрел ей вслед. Как она дошла до подруги, взяла у нее свою куртку и они под руку пошли по пустынным улицам куда-то.
А я, разочарованный и злой, вернулся в дом, где все еще был Сергеев. Надеюсь, девчонки ушли, потому что разговор пройдет точно не спокойно.
***
Черт-черт-черт! Что это было?! Я вообще ничего не понимаю. Почему он ударил Диму из-за взгляда? Почему я убежала? Почему мы почти поцеловались там? И на этот раз по обоюдному согласию, а в тот раз был… Да хрен его знает!
Воздух казался слишком густым. Щеки пылали, а сердце билось ужасно быстро. Будто я мысленно пыталась убежать от самого факта того, что… Хотя, ничего и не было. Почти — не считается, правда?
Но это «почти» сейчас обжигало меня больше, чем любой настоящий поцелуй. Потому что я точно знала: этот момент мы оба не забудем никогда.
— Ну что, как поговорили? — спросила Лена, смотря на меня осуждающе.
— Да нормально поговорили. Тебе ли так смотреть? Со своим Лемуром мне изменить решила! — зашипела я в шутку, стараясь сделать вид, будто все хорошо.
— Вы просто поговорили? — Дурова задумалась и выдала резко: — Стоп, почему Лемур?
Я громко рассмеялась, подумав, что она не словила мою шутку! Да как так-то?! Я думала, сразу ясно станет!
— Ну, Лена и Тимур. Получается Лемур, — я рассмеялась еще громче, потому что мне самой понравилось это соединение слов!
— Боже, Таня, перестань, а! — она сказала это, улыбаясь. Точно не обижена, — мне только бородатые нравятся.
— Ага, как же. Особенно шатены, без волос на лице и с голубыми глазами, да?
— Уф, какая ты назойливая вредина! Я не об этом, дай сказать, — улыбка снова пропала с ее лица, — хочу знать правду.
— Какую правду? — я подняла бровь, не понимая о чем она.
— У тебя губы были опухшие после задания Матвея. И помада размазалась. Плюсом — волосы запутаны были, — с каждой новой претензией, подруга подходила все ближе, тыкая пальцем, а я все отходила.
— И что?..
— Таня-я-я, — протянула Лена, ожидая ответа. — Ты же с ним не…
— Что? Нет! Фу! Лена, ты мозги где растеряла? — ее вопрос я поняла сразу, но говорить подруге о том, что меня поцеловал Матвей — это ровно самоубийству. Она меня закопает!
— Ты уверена в этом? Точно не врешь? — она сузила глаза и собрала губы в трубочку.
Черт! Конечно, я вру! Но как сказать об этом ей? Лена убьет либо меня, либо Белова. Потому что только она помнит, как я ревела в подушку от разбитого сердца. И клялась больше никогда-никогда не смотреть на Матвея, как на парня.
— Уверена. — Через силу сказала я и первая пошла по дороге вниз. До дома еще далеко.
— Если ты мне врешь, или я узнаю об этом!..
— Знаю-знаю, ты меня повесишь в центре города с табличкой «побейте меня за мою тупость».
Взяв подругу за локоть, я потянула ее за собой. Старалась успокоить ужасное сердцебиение от страха, но было сложно. Хорошо, что подруга этого не слышит. Иначе сразу бы все поняла.
И как же мне быть? Я не хочу снова влюбляться в Матвея, это будет самой большой ошибкой в моей жизни. А я просто магнит для этих ошибок. Ходячая ошибка, если проще…