Стоило мне на миллисекунду представить нас вместе, крышу просто сносило. Даже не знаю, что так действовало на меня. Да она Ведьма, а не девушка простая. Заколдовала, или что похуже.
Мгновенно щеки Воробьевой стали розовыми. Мне стало смешно. Что с ней? Будто перед ней не я, а тот, кто ей нравится.
— Я... — глаза забегали. От моего лица до неба. Такого пасмурного и холодного сегодня. Будто все назло мне плачет, даже природа.
От того, как красива была она в момент, когда смотрела на темные облака, мне захотелось прижаться к ней. Поэтому я мягко коснулся губами точки у нее за ухом. Она выдохнула, и даже глаза закрыла. И ресницы задрожали.
— Мне продолжить? — шепнул я, касаясь уже чуть ниже виска. Таня сглотнула, но все ровно упорно молчала.
Если бы на улице не было и этих очень редких прохожих...
Поэтому я просто нежно касался ее лица губами, чувствуя жар. И мне самому было сложно сдержаться и не поцеловать ее так, как было на вечеринке. На секунду, кажется, даже сердце удар пропустило. Кажется, такого еще не было со мной. Вот Придурок.
Это нормально вообще, быть такой чертовски привлекательной?
— Хорошо! — зашипела она и, нагнувшись, резко оказалась за моей спиной, — я согласна. Притворишься моим парнем!
Я чуть ухмыльнулся, пытаясь прийти в себя и повернулся к ней. Черт бы меня побрал за желание целовать подругу. Но я не жалел об этом. Ни капли.
— Отлично, тогда придумай мне прозвище, — я рассмеялся и предложил: — Может... нет, сама давай.
— Придурок...
— Ну чего ты такая злая? Ты же не «Итак, она звалась Татьяной»? — процитировал я известную строчку из романа Пушкина, — нет, ты она и есть. Дика. Но точно не молчалива и печальна.
— Это я дикая?! — она усмехнулась и указала на себя пальцем. Потом подошла ближе и скрестила руки на груди. — А ты у нас кто тогда? Онегин? Ленский?
Кажется, только я понял скрытый смысл ее слов об Онегине. Потому что, кажется, теперь ее ревную я. До такой степени, что представить ее с кем-то другим уже для меня ночной кошмар. Хрен знает, почему. Но легкие давит от мыслей просто ужасно.
Чертов собственник, она твоя подруга!
— Ага, Онегин я. — А красавец этот твой — Ленский. На дуэли пристрелю, но не за Олю.
Но об этом я благополучно промолчал. Еще и пристрелит меня уже Воробьева.
— Звони Тимуру, надо сказать ему, — резко выдала Таня, расположив руки по бокам.
Я послушался ее и быстро набрав номер друга, позвонил и поставил на громкую связь.
— Чего, барон? — выдал Тим, а Таня тихо рассмеялась.
— Я с Таней. И я думал не говорить, но она решила, что пора, — я украдкой посмотрел на Воробьеву и продолжил: — Мы встречаемся.
Друг закашлялся, а Воробушек рядом снова покраснела.
— ЧЕ-ГО? — по слогам заорал друг, — вы где? Я сейчас же еду. И молчали ведь! Дебил и дурочка! Идеальная пара! Служитель нужен? Я как раз у церкви. Сразу и венчание будет, а?
— Слышь, Лемур неопытный, сам дурак, — по-дружески ответила Таня, сдерживая смех. Смешно ей. — И служителя оставь на месте.
— А чего Лемур, я не понял? Не замечал сходства между нами. Вы мое лицо вообще видели? Такое искусство сложно повторить, — стенд-ап бы ему вести со своими шутками.
— Потом дойдет. Все, до связи, — я сразу понял шутку Тани. Лена и Тимур. Додуматься же до такого!
Отключившись, я предложил Воробьевой позвонить теперь подруге. Они поссорились, это так оставлять нельзя. Особенно если причина — это я.
Сделав глубокий вдох, она собиралась уже позвонить, но голос сзади нас заставил быстро обернуться:
— Так вот, значит, где ты? — чуть недовольно высказалась Дурова, постукивая туфлей по асфальту, смотря на нас с поднятой бровью и со скрещенными руками на груди.
— Лен, я... — начала Таня, но очень быстро спряталась за моей спиной, пытаясь выглядывать подругу через плечо. Это выглядело слишком смешно, я даже заржал!
— Словами не передать, как я зла! — Ленок была очень даже серьезной. — Вы меня за дуру держали? А ну, выходи оттуда!
— Прости-и-и! — протянула Воробьева, все еще стоя у меня за спиной.
Дурова сделала глубокий вдох, потерла пальцами переносицу и встала ровно. Кажется, почти спокойна. Она умеет быть злой!
— Слышь, Придурок, — обратилась она ко мне, — я тебя видеть не желаю рядом с Таней. Если ты ее обидишь — встретишься с моей прабабушкой и ей привет передашь от меня. Только из-за того, что... — она задумалась, — ты вообще ее любишь?
Я сглотнул. Посмотрел на Таню и снова на ее подружку.
— Люблю, — А что еще я могу сказать? — согласен, что полный придурок, но ее не обижу. Люблю до безумия и ревную так, что, извини, но, и твоего брата близко не подпущу.
Ложь и правда смешались незаметно. Даже я не знал сейчас, в какой момент я сказал правду, а в какой момент — ложь. Сердце подсказывало, что все сказанное — чистая правда. А разум? Да хрен его знает.
— Уф, как же я хочу врезать тебе по твоему личику! — зашипела Дурова. В глазах горел просто ужасный огонь ненависти. Да что я сделал ей вообще? — Еще раз предупреждаю: обидишь ее — и ты труп. И ты прекрасно знаешь, что я способна на многое. Прощаю только потому, что ты ее любишь. И примирение предлагаю.
— А можно, я... — подала голос Таня, но подруга ее перебила:
— А с тобой я еще поговорю чуть позже, — она снова посмотрела на меня. Зло, как всегда, — Чао, красавчик. Я забираю подругу.
Подойдя к нам, Лена осмотрела меня с ног до головы, обняла Воробьеву и вместе с ней ушла.
А я, полный дум, двинулся к машине. Завел мотор и на полной скорости поехал по неизвестному направлению. Сейчас просто хотелось выпустить пар и выбить все мысли. С какого момента жизнь так начала шутить надо мной? И какого хрена я вообще разрешил себе так думать о подруге? Полный придурок, точно.
Но внутри я понимал: сейчас все по-другому. Таня, я, наши взаимоотношения. Потому что я, кажется, влип как подросток. Влюбился, как малец впервые.
Вот придурок... Какой я урод! Сначала сам отвергаю, потом втрескиваюсь, как псих? Чертов баран я, а не Матвей Белов. И все из-за чего? Из-за простого поцелуя? Да я как девчонка мелкая, вот честно!
Задержав ногу на педали газа, я все пытался не думать об этом. Но все попытки пошли коту под хвост. Дебил я, полный.