— В смысле? — не поняла я. — Он вроде хороший парень.
— А еще он сын начальника отца этого придурка, — он указал на Матвея, который уже был одет.
Я снова не поняла. И что в этом такого? Он же не маленький, чтобы заставлять отца увольнять кого-то из-за личной неприязни.
— Ну, глупенький, — вмешалась я, — он его вообще спас из тюрьмы. Не станет он так по-детски поступать.
— В смысле? — выдал Тимур, — Я сейчас как девчонка обижусь, Слышь. Мог бати имя сказать и сразу бы отпустили.
— Так у тебя же папа не полицейский, — я думала, он обычный бухгалтер...
— Да там личные счет какие-то. Сам не знаю, какие там у них терки.
Но подробнее он нам рассказал. Оказалось, его папа был знаком лично с одним из главных в полиции и знал секреты, поэтому теперь может отмазать и Тимура, если потребуется. Но еще не потребовалось.
— Подождите, я сейчас чай принесу и договорим, — выдал Матвей и быстро скрылся на кухне.
— Слышь, — шепнул Тимур и сел рядом со мной, — как давно вы уже встречаетесь? Уже того? — от его ухмылки я поняла, о чем он говорит.
— Что? — не поняла я сначала, а потом дошло. — Мы... Уже месяц. Но нет! Никакого того.
Я сказала это так, будто задавала вопрос. Надеюсь, месяц это нормально. Потому что я не знаю, был ли кто-то у Матвея до этого.
— Месяц?! Вы серьезно?! А как играли, актеры большого театра! — он вдруг призадумался и встал с места рядом со мной, — Так. Не понял. Какого лешего ты тогда с этим Лехой целовалась, если с ним встречалась? — он кивнул на Матвея. Стоявшего в дверях с двумя кружками в руках.
А я закашлялась. А... а что говорить? Повернулась к Белову. А он сжимал челюсть. Сейчас сломает просто.
— А я... Так... Проиграла в «правду или действие»! — нашлась я.
— А он что, не знал, что ты занятая? Хотя, о чем это я? Даже я и Лена не знали, не то что этот свинтус, — Тимур опять задумался. — А ты тогда зачем согласилась? Могла ведь отказаться.
К нам подошел и сел Матвей, сначала положив чашки на маленький стол. Он собрался что-то ответить другу, но резко зазвонил телефон Колосова.
Встав, он не дождавшись ответа, принял вызов и вышел из комнаты.
— И как ты ему объяснишь? — спросил Белов, поднимая бровь.
— А что ты меня обвиняешь? Я, что ли, виновата?
— А что, я...
— Мне уйти надо, но я обязательно вернусь, — с подозрением вошел в зал Тимур, а потом резко вышел. Даже не попрощался. Но было ясно, что точно задаст эти вопросы.
Когда Колосов захлопнул дверью, я все-таки продолжила свою мысль:
— Я сама, что ли, полезла целоваться? — спросила я, подняв бровь и скрестив руки на груди.
— А тебя кто-то принуждал отвечать мне? Почему не оттолкнула? Не ударила? Не побила?
Потому что мне до жути понравилось…
Эта мысль пронеслась в голове очень быстро. И на мгновение мне показалось, что это не просто так. Не просто так мое сердце совершает кульбиты рядом с ним, не просто так бабочки летают внутри. Не просто так мне нравятся его прикосновения...
— Ну? Что ответишь? — спросил Матвей, подходя ко мне.
Он шагнул так быстро, что я запнулась о свои же ноги и полетела на диван. И все бы ничего, если бы я не схватилась за футболку Белова.
И он упал со мной. Прямо на меня.
— И что это было? Опять я виноват? — шепнул он уже совсем по-другому. Так, что ноги подкосились.
— Да, — констатировала я, не зная, как встать и куда деть ноги.
В конце концов он поймал меня в плен своими ногами и пришлось мысленно начать успокаивать сердце.
— Я разрываюсь между желанием поцеловать тебя и стукнуть тебе по голове за твою детскую глупость, — искренне выдал он, обнимая меня одной рукой.
Стоп. Искренне? Я бы все поняла, но не это.
— Вам, мужчинам, нужно только одно, — вот не могу я держать язык за зубами.
— И что именно мне от тебя нужно? Давай поспорим: если угадаешь — выполняю твое желание. Не угадаешь — целуешь меня...
Он берет меня на слабо. Но я теперь не очень уверена в этом.
Но я, как глупая, кивнула. Ну почему? Почему я вечно ищу проблемы себе на пятую точку?!
— Вам нужно лишь развлечение на один вечер. И сейчас ты желаешь только этого. Не так ли?
Но Матвей лишь глухо рассмеялся. Так ведь и знала. И зачем согласилась на пари? Глупая, глупая, глупая Я!
— Знаешь, чего я хочу на самом деле?
— Чего? — шепотом спросила я, наблюдая, как его зрачки становятся немножко больше.
— Хочу твоей любви, — я замерла. Дыхание замерло. А сердце застучало еще громче и быстрее. Как и бабочки. Они взлетели за миллисекунду...
Кажется, даже щеки стали красными как помидор. Ну почему я как школьница веду себя? Краснею, бледнею, смущаюсь! Мне давно не тринадцать!
— Что?.. — это вышло как воздух из легких. Неслышно и незаметно.
— Я влюбился в тебя. Нуждаюсь в тебе как в воздухе. И ударить себя хочу, потому что тупой.
Я сглотнула. В голове крутились только матерные слова шока, начиная с «Чего» и заканчивая этими самыми матами.
Какого?.. Я просто... Мне даже нечего сказать, в голове пустота.
А, не, перекати-поле вон катается...
— Ты язык проглотила? — все также тихо спросил Матвей.
— Я... — а что говорить?
В голове созрел план.
— Можешь встать? Я дам тебе ответ, — ну что за тупость?
И он почему-то сразу послушался меня! Не надо, верни прошлого Матвея, который называл меня Малышкой Мари и смеялся!
Встав с дивана, я поправила медленно волосы, взяла со стола телефон, посмотрелась в зеркало, перевела взгляд на ничего не понимающего Матвея и... резко Побежала.
Резко сорвалась с места и побежала к двери так быстро, как не бегала никогда в своей жизни. На ходу схватила кроссовки и почему-то ключи от машины и мотоцикла Матвея.
Быстро открыла дверь и выбежала, чувствуя, как Белов тоже бежит. Но удостовериться не могла. Но на секунду я все-таки подняла голову. Он был еще на своем этаже, а я уже на пятом. Поэтому пришлось ускориться. И как-то я даже не заметила, что по пути уронила кроссовок прямо на лестницу, но подобрать уже не могла...
Выбежав из подъезда с одним кроссовком в одной руке и ключами от его машины и байка в другой, я остановилась на секунду перевести дух.
С бешено бьющимся сердцем я запрыгнула в его машину и закрыла все двери. Посмотрев, что Матвей тоже выбежал из подъезда, я какого-то черта завела мотор и поехала. Так быстро, что через тридцать секунд выехала из его двора.
Припарковав машину между деревьями, чтобы не было видно, я опустила стекло и начала жадно вдыхать свежий воздух. И благо, что снег растаял. А не то я бы уже больная лежала в грязи.
Что это было вообще? Он мне правда в любви сейчас признался? Голова просто кругом! Что ответить? Что делать?
Протерев лицо руками, я ударилась лбом о руль и закрыла глаза. Что я чувствую? Какой ответ я должна дать? В голове каша да и только. Никак не складывается туда, что Матвей мне в любви признался. В ЛЮБВИ!
Это я в него была влюблена, а он мне отказал! Что изменилось на этот раз? Как он пришел к такому выводу?
— ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — заорала я от непонимания и откинула голову назад.
Я уже решила поехать к нему и дать хоть какой-то ответ, но телефон зазвонил раньше, чем я успела надавить ногой на педаль газа.
Думала, что это будет Матвей, но удивилась, увидев на дисплее номер сестры. Настроения не было разговаривать, но все равно ответила.
— Тань, ты сильно занята? — спросила сразу Валя вместо приветствия.
— А что?
— Посылку нужно забрать из пункта выдачи, а мне вообще неудобно.
Обещав забрать, я уже собралась отключиться, но задумалась и спросила:
— Валь, как бы ты ответила, если бы тебе признались в любви? — неловко было спрашивать, но это ведь сестра.
— О-о, а кто тебе признался? Рассказывай все!
— Валя!
— Все-все. Ну, если бы он мне нравился, я бы ответила взаимностью. Если бы не нравился — поблагодарила бы за то, что признался и мягко отказала бы. Как обычно это делают все.
И я быстро положила трубку.
А проблема лишь в том, что я понятия не имею, что чувствую к нему! Мне безусловно нравилось все, что он делал для меня: целовал, помогал, прикрывал и даже заботился обо мне, когда я болела. А любить... Этого я боюсь. Боюсь так сильно, что легче умереть, чем довериться снова. Мое сердце не выдержит, если Матвей снова решит вдруг отказать мне или расстаться.
Сделав глубокий вдох, я все-таки завела машину и двинулась прямо к универу, чтобы пересесть в свою машину и уехать. Подальше от всех. Предупредить семью и пропасть, чтобы вконец разобраться в себе.
И когда я уезжала, заранее оставив все ключи Матвея у одного из преподавателей, чувствовала себя дурой. Как глупо я поступила, просто убежав. А сейчас бегаю от проблем как трусиха. Жалкая трусиха, которая не может понять, что чувствует...