***
Не верю. Прошел почти месяц. Кажется, будто все вернулось в обычное состоянии, но я знала, что это не так.
Мы все также продолжаем ходить на репетиции, танцевать, улыбаться, но каждый из нас внутренне проживает боль. Она сильным ожогом запечаталась на сердце и теперь навсегда там останется. Просто со временем мы привыкнем и перестанем ее ощущать...
С Матвеем мы так и не поговорили. Целый месяц разбивающего сердце молчания. Я видела его каждый день. Ну улице, в университете, на репетициях. Встречалась с ним взглядом, никто из нас не нарушал тишину. Каждый вечер я надеялась и думала: «может, завтра он скажет что-нибудь первым?». Но я знала, что сама должна заговорить...
— До выступления неделя... — сказала Диана, скрестив руки на груди. — Готов только танец девушек. Я, наверное, перенесу. Думаю, другие преподаватели не будут против.
— Хорошо, — шепнула я, натянуто улыбаясь.
Пока пустота в душе не затянулась, чтобы улыбаться искренне. Наоборот, она раз за разом становилась все больше и больше.
— Не хочешь попробовать ваш танец? Или порепетировать для конкурса?
Я покачала головой. Я знала, что если попрошу у Матвея начать — он без вопросов встанет и начнет работать, но я боялась. Как глупая маленькая девочка перед огнем боится, так и я боялась подойти к нему.
— Хорошо, если вам нужно еще немного времени... — она кашлянула и повернулась у остальными. — Можете быть сегодня свободны. Отпускаю пораньше вас.
Ребята мало по малу начали собираться, тихо о чем-то разговаривая. Я смотрела на Лену и хотела понять, что чувствует она. Иногда смотрит в стену не моргая, иногда улыбается, разговаривая с другими. И краситься перестала даже! И самое странное, что отметила я для себя — Лена часто-часто дышит в моменты, когда в нашем личном разговоре я упоминаю Игоря...
— Я останусь подольше? — спросила я, подойдя к Диане.
— Оставлю ключи на столе, не забудь завтра прийти пораньше, чтобы открыть, ладно?
Я кивнула и села обратно на маленький диванчик. Прождала, пока все уйдут и подошла к колонке. Хотела уже включить какую-то музыку, но громкие шаги за спиной заставили меня быстрее обернуться.
Матвей стоял в двух метрах от меня и смотрел на меня таким пустым взглядом, будто я убила его родных. Или изменила ему с его братом.
Я сжала в руках маленький пульт от колонки и чуть не выронила его от неожиданности.
— Привет, — шепнула я, опуская голову, чтобы не смотреть в его глаза. Те глаза, в которых я готова была тонуть.
Но он ничего не ответил. Просто стоял и смотрел.
— Если хочешь порепетировать один, то я уйду, — чуть громче сказала я, положив пульт на подоконник.
Опять молчание. Но он сделал шаг ко мне. И еще один.
— Понятия не имею, — заговорил Матвей наконец, — что ты от меня ждешь...
Я внутренне сжалась и практически перестала дышать.
— Я просто хотела остаться тут одной. Подумать, потанцевать.
— И ты думала, что я не останусь? — он расселся на полу передо мной. Опустив не секунду голову, он провел рукой по волосам и посмотрел на меня.
— Думала, — подтвердила я, чувствуя, как быстро бьется сердце.
— Я устал, чувствую себя разбитым и не знаю, как с тобой говорить теперь, — тихо произнес Матвей, подняв взгляд на меня.
И в правду. В глазах такая боль... Как бы хотелось обнять его и поддержать. Но почему я не делаю этого? Это ведь так легко...
Вместо этого я ответила:
— А ты думаешь, мне легче? Я чувствую то же самое. Моментами хочу вскрыть его гроб и лечь рядом.
Матвей усмехнулся и поднялся с пола. Сел рядом и собрал ноги под себя. Провел ребром руки по щеке и посмотрел на меня красными от слез глазами.
Но не ответив ничего, он вдруг взял пульт, нажал на какую-то кнопку и пошел к центру танцзала. Из динамиков полилась очень знакомая мелодия. Песня о любви. Неужели конкурс?
Он встал в центр зала, но не протянул руку. Просто смотрел в пол и ждал. Я сделала шаг вперед к нему, но не слишком близко.
Музыка лилась из колонок — нежная, горькая, о тех, кто не может быть вместе, несмотря на любовь.
Я сделала первый шаг в танце, а он повторил. Мы двигались параллельно, как будто были отражениями друг друга. Но ни единого прикосновения. Только взгляды. Только воздух между нами.
Я крутилась, он делал выпад вбок. Я наклонялась, он выпрямлялся. Все напряжение, все, что не сказано, выплескивалось в каждом движении. И я понимала все без слов.
Было ощущение, будто нас держит что-то невидимое, не дает подойти ближе. Как будто, если коснуться — все рассыплется в одну секунду.
И все же в конце, когда музыка стихала, когда тело дрожало от усталости и чувств, я подошла ближе. Матвей тоже. И на последнем аккорде, всего одно движение. Моя рука легла на его плечо. Он не отпрянул. Только посмотрел. Тем самым взглядом, который без слов можно было понять.
— Ничего с этим не выйдет... — шепнул он, глубоко дыша и не отводя глаза.
— Плевать, — ответила я, желая сказать что-то еще. Но ничего больше не приходило в голову.
И снова наступило молчание. Угнетающее, убивающее. Молчание, которое разбивает сердце.
— Спасибо, — очень тихо сказал Матвей, легонько улыбнувшись.
И в эту секунду мне показалось, будто все будет хорошо. Надежда возродилась во мне весенним цветком. И я очень надеялась, что Тимур сейчас рядом и смотрит на нас, видя, что мы не забыли его и можем быть счастливыми.
— Тимур бы сейчас как девчонка бегал и радовался, — поделилась я.
И он наконец-то нормально улыбнулся. Потому что не мог не сделать этого. Счастливые воспоминания, уверена, пришли к нему снова. Напомнили, что друг в его сердце живой.
Также жива теперь и моя вера. Вера в счастливое будущее. Рядом с теми, кто мне дорог. Рядом с ним.
Потому что я любила Матвея. Люблю до сих пор. И когда-нибудь я расскажу ему об этом, зная, что его ответ всегда был и будет неизменным.