Молчание пришло само собой. Мы не говорили, я не знала, что говорить. Хотелось обнять его, поддержать или самой горько заплакать, но слова слетели с губ раньше, чем я успела подумать:
— Может, тогда... может, мы просто не созданы друг для друга? Как пара и партнеры...
Матчей посмотрел на меня так, будто я только что ударила его прямо в сердце кинжалом.
— Неужели ты до сих пор так считаешь? — его голос прозвучал тихо, почти шепотом, но казалось, что он вырвал так мое сердце. — После всего, что я сказал тогда, чуть ли не месяц назад?
Я опустила взгляд, делая вид, будто смахиваю грязь с белых джинсов. До этого мы ни разу не возвращались к его признанию. С того дня просто тишина. Я молчала, боясь боли. А он ждал. И от этого внутри грызло чувство вины.
— Я... я не знаю, Матвей, — я протерла лоб пальцами. — Иногда мне кажется, что это все выше нас...
Он ничего не ответил. Сжал губы в тонкую линию и зашагал вперед. А я осталась стоять там же, ощущая нарастающую боль где-то в груди.
Я не пошла за Матвеем. Пускай уходит. Мне нужно было дышать, а воздух рядом с ним становился слишком тяжелым.
Ноги сами привели меня к Лене.
Она открыла дверь. Растрепанная, в худи и с неизменной кружкой кофе. Взглянула на меня и все сразу поняла без слов.
— Заходи. У меня есть пирожные, — только и сказала она.
Я прошла в квартиру, ушла в ее комнату и разлеглась на огромной кровати. Думала, прошла целая вечность, но Лена вернулась через две минуты. С подносом в руках...
Пирожные остались нетронутыми, зато кружки с кофе опустели почти сразу. Так же быстро опустела моя внутренняя чашка, наполненная болью. Стоило только начать рассказывать все Лене, не таив ничего.
Я рассказывала про Матвея, путано, сбиваясь, иногда почти шепотом. Лена слушала, кивала, смеялась, когда я драматизировала, и в какой-то момент вдруг призналась:
— Знаешь, я ведь тоже вся запуталась. Я думала, представляла, что вся моя жизнь — это Тимур. А потом… — она на секунду замолчала, сжала кружку сильнее. — Потом его не стало. И я была уверена, что больше никогда...
Я даже не дышала, боясь перебить.
— А потом вдруг появился Игорь. Не знаю, как я раньше его не замечала, видела в нем только приятеля. А в тот день... — Лена всхлипнула и продолжила: — Он такой хороший. Думаю, я влюблена в него! И когда мне казалось, что я предаю память Тимура, Игорь всегда обнимал меня. И доказывал, что это не так.
Я слушала подругу и думала: если Лена смогла выжить после всего, что с ней случилось… может, и я смогу перестать бояться?..
Мы говорили до тех пор, пока голоса не охрипли. Где-то под утро, не заметив, как, уснули прямо на кровати Лены. Она уткнулась носом в подушку, а я лежала рядом, обняв плед, будто он мог защитить меня от лишних мыслей.
Проснулись очень поздно. Солнце уже глаза резало. А Лена сонно ворчала, что проспали святое — завтрак.
Но зато мы весь день провели вместе. Смотрели дурацкие видео, заказывали еду из ресторанов, ели мороженое и бродили по улице, наслаждаясь солнечным днем.
Лена смеялась, но иногда вдруг становилась серьезной, когда в разговоре нечаянно всплывал Тимур. Я видела, как ее взгляд затуманивался, но она быстро отмахивалась, будто не хотела снова падать в ту боль. И я понимала ее прекрасно.
Я тоже ловила себя на этих перебежках мыслей: вспоминала его и тут же возвращалась к себе, к своей истории с Матвеем. Почему он не звонит? Почему не написал ни слова?
Я сама убеждала себя, что мне все равно, но внутри зудело: я ждала. Ждала, хотя ненавидела это чувство — зависимость от чужой тишины.
И когда подруга рассказывала что-то веселое, я улыбалась, хотя внутри гудела боль. Как будто весь этот день только для того, чтобы забыть, что Матвей молчит и точно не позвонит. Потому что виновата я. Вечно перетягиваю одеяло на себя!
— Тань, ты в порядке? — спросила Лена, взяв у меня из молочный чай с тапиокой.
Я кивнула, продолжая смотреть на детскую площадку у нашей старой школы. Здесь прошло все наше детство. Место, где, когда я падала, меня всегда поднимал Матвей. А рядом с ним всегда был Тимур и следил за ним, чтобы он не обидел меня. Как же давно это было... А моментами кажется, что только вчера...
Только вчера закончила школу, поступила в университет. Куда убегает жизнь? И почему она такая несправедливая?
— Жизнь прекрасна, — ответила подруга. Кажется, я задала эти вопросы не в голове у себя. — Она чудесна, несмотря на тот ужас, который проживаешь ты, я или кто-то другой.
Улыбнувшись, я обняла Лену и почувствовала, что все может быть хорошо. И обязательно будет. Плевать, что завтра мы опозоримся или проиграем. Нужно набраться сил и бросить вызов судьбе.
— Все будет хорошо, поверь мне, — уверила подругу я, улыбаясь во весь рот. Все будет хорошо. И меня вдруг осенило. — Вспомни стих мой, подари Игорю, у него же голубые глаза, — пошутила я.
— Ну, глупышка! А вот и подарю, скажу, что я писала!
Я рассмеялась и наконец-то украла свой напиток у нее, а то собралась сама пить!
Вызов бросить легко. Сложно справиться с трудностями, которые бросит на пути судьба. Но и она шутка не точная. Вдруг где-то в поле, где все прописано, кто-то добавил туда: «Будет так, как захочешь ты»? А это значит, что нужно просто иногда говорить с Богом.