— Там есть гримерка свободная, можете привести внешний вид в порядок, но побыстрее, — Диана протягивает мне большую косметичку и машет рукой, чтобы мы ушли побыстрее.
И хорошо, что один из нас не тормоз. Поэтому Матвей хватает меня за запястье и ведет за собой. А у двери с надписью «гримерка» останавливается, стучит и входит. Внутри пусто, как и говорила хореограф, поэтому мы быстро заходим захлопываем дверь и подходим к большому зеркалу от стены до шкафчика в углу.
— Я уложу только волосы и уйду. Можешь спокойно переодеваться, я переоденусь в уборной, — он говорит настолько отстраненно, что мне хочется схватить его за воротник, немного «потрясти», если хватит силенок и попросить не наказывать так меня. Иначе я точно буду реветь. Потому что я люблю его, но настолько слабачка, что не могу сказать ему об этом.
Ничего не отвечаю, просто достаю из косметички все нужное и начинаю собираться. Матвей быстро поправляет волосы и встает со своего места. Когда доходит до двери и открывает его, я задумываюсь. И собираюсь сказать, но...
— Я... — начинаю, но не успеваю сказать. Он не расслышал меня и ушел. А я не знаю, что делать: идти за ним, или собираться дальше...
В итоге я остаюсь. Очень надеясь, что смогу сказать нашего выступления. Если хватит секунд перед тем, как он уйдет. Почему? Потому что он ненавидит проигрывать. И никогда не остается на месте, где проиграл, дольше, чем на две минуты.
Быстро переодевшись и накрасившись, я еще раз смотрюсь в зеркало, убеждаюсь, что выгляжу нормально и выхожу из гримерки.
Матвей уже стоит рядом с Дианой. Переодетый в черные штаны и рубашку. Смотрит на то, как танцует первая пара. А я стою и любуюсь им. Хочется подойти, обнять, извиниться. Но... страшно. А боюсь я... да сама не знаю, чего боюсь! Просто страшно. А вдруг он снова откажет мне? Скажет, что ненавидит меня. Как много лет назад. Боюсь, что история может повториться.
— Прекрасно выглядите! — говорит Диана, обреченно улыбаясь. Конечно, Матвей идеален. А я?.. Ну... Обычная черная юбка, с шортиками под низ, и большой лиловый топ.
Когда хореограф снова отворачивается к сцене, я подхожу к Матвею. Мне нужно с ним поговорить. Я не хочу больше ждать.
— Матвей, — почти шепотом говорю я и легонько тяну его за рукав.
Он поворачивается ко мне, поднимает бровь, но смотрит мягко. Все, возможно, хорошо...
— На пару слов. До нашего выхода еще есть две пары, — кивает. Я беру его за запястье, чувствуя, как бешено колотиться сердце в груди. Сказать сейчас то, что хотела, или после нашего выступления?.. А если я признаюсь сейчас, он мне снова откажет, и нам придется танцевать?
Уже ком стоит в горле, забываю, как дышать. Как будто мне снова четырнадцать и я надеюсь, что он мне ответит положительно. Но сейчас я не могу быть уверенной в этом. Пьедестал, на котором держались наши «отношения», и раньше шатался, а сейчас от него остались одни обломки.
Когда уже собираюсь открывать дверь, к нам подбегает Диана.
— Стоим на месте. У нас до вас участники не пришли, оказывается. Сейчас будете танцевать вы.
Я ошарашенно смотрю на нее, потом перевожу взгляд на Матвея. Он смотрит также. Но хорошее в этом то, что сердце чуть успокоилось. Но ведь опять облом! Смогу я когда-нибудь нормально сказать, что я снова, как идиотка, люблю его?!
— Поговорим после нашего фиаско, — тихо говорит он и тянет меня обратно к сцене. Сейчас будет наш выход. Как страшно...
Ожидание нашего выхода длится, кажется, целую вечность. Руки потеют даже. Никогда такого не чувствовала перед конкурсами. Потому что в те разы я была уверена в своей победе, была уверена в себе...
— Станцуем как в последний раз. Ради Тимура хотя бы, — шепчет Матвей, когда объявляют нас.
Я делаю глубокий вдох, беру его за руку и мы вместе выходим на сцену. Делаем поклон жюри и встаем на позиции.
Когда включается песня «Колыбельная Наташи»[1], Мы не двигаемся пока. А я мысленно подпеваю, пытаясь поймать момент.
«И будут повторять... Будут повторять...» — тянусь к нему, но не прикасаюсь. Наши движения синхронные, почти отточенные, но и самые настоящие. Я чувствую каждую строчку, двигаюсь так, будто это мой последний шанс. Как будто нас завтра не станет.
«В полной темноте...» — он закрывает мне глаза, стоя за моей спиной, а я падаю на пол, не чувствуя ни капли боли. Делая круговое движение рукой, встаю и поднимаю руку. Матвей тоже так делает, но мы не касаемся. Пару движений делаем в этом такте, потом снова отстраняемся снова. Танцуем отдельно.
Повтор строки «Найди мою руку...» — прикасаемся. Матвей меня крутит и опускает, опускаясь сам.
— Ты хотела поговорить, — шепчет он, двигаясь.