– Туман? – голос Лу становится чуть бодрее. – Это хорошо.
– Почему?
– Туман может рассеяться и ты что-нибудь увидишь.
– Ты можешь вылететь через окно?
Пробую. Будто невидимая стена. Как стекло, которое нельзя заметить.
– Нет.
Макс!
Я вдруг с ужасом понимаю – рано или поздно он не выдержит. Он испугается моего странного невероятного сна и начнёт будить.
– Ты здесь?
– Да, – Лу отзывается не сразу.
– Скажи… там моё тело… в нём бьётся сердце?
– Нет.
Сейчас во мне нет сердца, но что-то сжимается.
– Сколько у меня есть времени чтобы вернуться и…
– Ожить?
– Да.
– Мало.
– Сколько!
– Девять дней.
– Если я не успею…
– Не думай об этом. Пока остаётся надежда.
Не нужно было мне соглашаться! Разрывать связь с телом нельзя даже на мгновение… потому что никто не знает что может случиться именно в это мгновение.
– Спаси Зарзака. Попробуй спасти хотя бы его.
* * *
Шаги.
Там за дверью.
Кто именно там – мой тюремщик или просто любопытный решивший взглянуть на новую пленницу – неизвестно.
Что увидит он заглянув через щель в двери?
Пустую комнату? Или крохотную до смерти испуганную душу?
Шаги приближаются. Не замерев ни на мгновение стихают.
Не за мной. В этот раз не за мной.
Не по мою душу.
* * *
Снова шаги. На этот раз тот, кто их издаёт не проходит мимо. Он останавливается. В замочной скважине с негромким скрипом проворачивается ключ.
Дверь распахивается. На пороге – человек. Уже одно то, что на пороге именно человек, а не какая-то неведомая жуткая тварь – очень хорошая новость.
Ему лет тридцать. Тонкие черты лица, темноватая – будто после загара кожа, светлые пряди волос выбивающиеся из под капюшона. Одеяние – мантия, тёмно-красная, почти чёрная – до пола. Простая, но выглядит дорого. Может быть дело в ткани – она кажется очень дорогой. Капюшон наполовину закрывающий лицо и мантия – одно целое.
Он видит меня – это непривычно… и пугает.
Кто бы ни был этот человек – он мою тюремщик, поэтому первое что я делаю – бросаюсь к открытой двери. Бросаюсь и бьюсь о невидимую преграду.
– Нет, – он улыбается. – Не так просто. Если бы отсюда так легко можно было убежать я остался бы в одиночестве.
Мне не нравится его улыбка.
– Кто ты?
Не то чтобы я верю в то, что он услышал меня… меня бестелесную…
– Маргарет, – он улыбается шире, – ты снова хочешь меня обмануть.
Снова?
Это старый знакомый леди Финч?
– Если на Ли Торти появляется девушка… или душа девушки… вряд ли это кто-то другой кроме прекрасной Маргарет.
Маргарет? Где-то я это уже слышала.
Письмо. То самое письмо, подписанное инициалами Г.Х.
– Я не Маргарет.
Если честно я пока не знаю что сейчас для меня правильнее. Прикидываться леди Финч или сказать правду.
– Ты снова упрямишься? И снова надеешься на побег.
Значит, она была здесь. И значит ей удалось сбежать. Может и меня получится.
– Кто ты?
Пока я буду делать вид, что не имею никакого отношения к леди Финч. Пока… а там будет видно.
Он смеётся. Громко. Смех его, отражаясь от стен моей комнаты, повторяется долгим эхом на лестнице за распахнутой дверью.
Он перестаёт смеяться:
– Я Гилл Ховард. Тот, кого ты любишь и ненавидишь одновременно.
Люблю? Ненавижу – это ближе к правде.
– Я тебя не знаю. Вижу первый раз.
– Маргарет… , – он делает жест… короткий взмах рукой… и тут же на пороге появляется человек. Такие же длинные одежды и такое же полускрытое лицо под капюшоном. Человек ставит посреди комнаты стул. Стул с высокой резной спинкой.
Ого. За ним даже стулья носят.
Гилл садится и снова начинает свою фразу:
– Маргарет, ты конечно можешь делать вид что мы не знакомы… но зачем? Какой в этом смысл? Ты хочешь участи других… тех, кого я не люблю?
Ах вот как? Ценная информация. Все в его мире делятся на тех, кого он любит… и остальных. Остальным, похоже, здесь живётся несладко… если они вообще живы.
– Маргарет?…
Он ждёт моего утвердительного ответа. Я молчу. Я не знаю как поступить сейчас!
– Тогда прощай. Больше мы не увидимся, – он встаёт со стула и идёт к двери.
– Стой. Ты угадал.
– Ну вот, – он даже не удивляется. Он был уверен.
– Ты простила меня? – он уже не садится. Стоит в дверях и смотрит на меня… на меня невидимую, почти несуществующую.
Он кажется ненормальным. Пожалуй даже… сумасшедшим.
– Отпусти меня.
Вот сейчас он удивляется.