Побег? Разве это сложно?
Как удавалось Лу попадать ко мне где бы я не находилась? Разве и сейчас он не может проделать точно такой же трюк?
Появиться здесь и забрать меня.
Просто забрать. Унести.
Этот глупый бессмысленный разговор пора закончить. Закончить и вернуться к себе в комнату. Я буду ждать Лу. Он найдёт способ оказаться рядом.
Осталось задать хозяину последний вопрос. Иначе я умру от любопытства… потом когда спасусь.
– Пять дней? Почему пять дней, Гилл?
Он вдруг садится рядом. Не близко, на краю софы. Садится и, с блестящими от возбуждения глазами, делает жест руками. Жест конферансье объявляющего главный номер.
– Я всё продумал. Продумал как-только узнал о том, что мои навьи нашли тебя. Сначала наступит первый день. Его я назвал День Улыбки.
Он не усидев, встаёт. Встаёт и снова становится напротив распахнутого окна… он так близко к краю… и такой сильный ветер. Разве он не боится что очередной порыв может оказаться слишком сильным…
И разве… разве если хозяин этого замка упадёт и разобьётся… разве не будет мне легче выбраться отсюда?
Мне вдруг становится страшно. Страшно от этих мыслей. Никогда не желала никому смерти.
– День Улыбки? Что это означает, Гилл?
Он делает еще один крохотный шаг и сейчас носки его сверкающих чистотой туфель уже свешиваются над бездной.
Он не боится?
– Это будет день твоей улыбки, Маргарет. Ты улыбнёшься мне.
– Улыбнусь? Почему?
– Просто так. Это будет первым твоим шагом к любви.
Мне очень сильно хочется сказать ему прямо – ты сумасшедший. Удерживает только желание жить.
Только оно.
– Я улыбаюсь только тогда, когда мне хочется это делать.
– Ты захочешь.
Проснуться бы. Еще день назад я была в Москве. Всё в моей жизни было не очень, но я была в Москве. Не люблю искать виноватых, но Лу сейчас бы я прикончила. Ему нельзя было появляться и тянуть меня обратно. Нельзя!
Ну, а я дура. Вот просто дура.
– Допустим, – я не спорю сейчас только для того чтобы узнать больше. – Второй день – ты тоже придумал ему название?
– Да.
Он очень доволен собой. Первый раз вижу человека который восхищается каждым своим вздохом.
Абсолютный нарцисс.
– День Прикосновения.
– День Прикосновения? Что это значит.
Его улыбка становится шире.
– Всё просто. Это значит – ты прикоснёшься ко мне. Всего лишь.
– Третий день? – нетерпеливо спрашиваю я.
Мне не нравится то, к чему он ведёт.
– Ты догадалась? Ты же догадалась Маргарет? Я вижу это по твоим глазам. Признайся – это было несложно.
– Нет. Если тебя интересует что я чувствую – я отвечу. Я боюсь догадываться. Ты выглядишь нездоровым, Гилл.
Вырвалось!
Нельзя было этого говорить! Нельзя! Это может разозлить его.
Улыбка и правда, как я и боялась, тает на лице Прекрасного.
– Нездоровым? Трудно найти более здорового человека чем я.
Спорно. Очень спорно.
– Я спросила про третий день. А ты не ответил.
Его лицо вспыхивает радостью.
– Это будет День Поцелуя. Первого нашего с тобой поцелуя.
Я хочу остаться одна. Пусть он доскажет свой бред до конца и оставит меня одну.
– Четвёртый день? Чем нам запомнится он?
– Лучшим праздником в Эврате, – он отворачивается к окну и протягивает руки к солнцу. – Он станет днём нашей свадьбы.
Я с трудом удерживаюсь от смеха. Если и был страх – то теперь он пропал. Свадьбы? Он серьёзно? Неужели он говорит это серьёзно?!
– Я замужем, Гилл. Леди Финч замужем. Ты разве не знаешь об этом?
Как хорошо что она сочеталась браком… надеюсь, законным.
– Замужем? – Гилл отрывается от созерцания солнца и переводит взгляд на меня.
– Да. Лорд Финч. Ты забыл о нём?
Хозяин замка смеётся. Смеётся громко и долго, прямо в распахнутое окно. А я не мешаю. Жду.
– Проклятый лорд Финч? – зачем-то уточняет он у меня, немного успокоившись.
– Да. Проклятый или нет – он мой муж. И я люблю его.
Нет, конечно я не люблю его, и даже никогда не видела, но сейчас мне лучше признаться в своей несуществующей любви.
– Нельзя любить того, кого нет, – морщится Гилл. – Он там откуда не возвращаются. Проклятие Оргода еще никому не удавалось снять.
Оргод? Знакомое имя. Кажется, этот тот самый пропавший колдун, друг ведьмы.
– Я люблю своего мужа, – как можно твёрже говорю я.
– Конечно. Люби, – он снова садится рядом, приближает лицо и шепотом добавляет. – У тебя осталось на любовь к нему еще четыре дня.
Сумасшедший.
– Что же случится на пятый день?
Пусть скажет и уходит.
– Это же очевидно. Пятый день самый долгожданный день. Это день страсти.
Похоть на его лице появляется и становится такой явной, что я не выдерживаю.