Расстояние между плитами не так уж и велико – на глаз полметра. Не больше. Вряд ли оно остановит человека вроде меня пытающегося спастись.
Меня не остановит.
Перед тем, как сделать первый шаг, первый прыжок останавливаюсь на краю и смотрю вниз… до лавы бесконечность. Если не рассчитаю и упаду умру еще по пути. От страха.
Другой, противоположный берег тоже виден с того места, где я сейчас стою. Он далеко, но он есть.
Это самое важное. Шаг за шагом я пройду этот путь.
– Тебе не удастся меня остановить, Гилл, – говорю я прежде чем сделать первый шаг. Я оборачиваюсь к замку, задираю голову и говорю это громко. И пусть он не слышит моих слов… даже хорошо что он не слышит моих слов…
* * *
Увы.
Я рано обрадовалась.
Дистанция между плитами незаметно растёт… и правда незаметно. Первый раз замечаю этот подвох когда с трудом допрыгиваю, чуть не потеряв равновесие, до следующего спасительного каменного островка висящего в воздухе.
Еще несколько таких же рискованных прыжков и я останавливаюсь.
Путь в никуда.
Поэтому и не шел за мной Маркус. Поэтому и открыта та дверь.
До следующей площадки уже больше метра. Смогу ли я их перепрыгнуть и не свалиться в лаву? Может быть. Это уже не важно.
Берег слишком далеко. Нет никаких сомнения что любой из следующих моих прыжков станет последним.
Несмешная шутка Гилла.
Пора возвращаться.
* * *
Сегодня на хозяине замка необычный костюм. Белый, вычурный, с кучей золотых пряжек и лампасов. Наверное так мог бы выглядеть генерал на какой-то другой неведомой планете. Жаль мне сегодня не нужно улыбаться – я бы улыбалась… глядя на этот слишком праздничный наряд.
Впрочем, у нас сегодня не День Улыбки, а День Прикосновения? Так он это назвал?
– Как спала моя Маргарет?
Фу.
Так выражаться – фу.
– Не знаю. Спроси у твоей Маргарет.
– Я и спрашиваю, – его улыбка остаётся такой же безоблачной.
– Я не твоя.
– Сегодня День Прикосновения, – кажется, ему не терпится перейти к делу.
Смешно. Сегодня с утра мне всё это кажется смешным. Меня заставляют участвовать в театре сумасшедшего.
Это не может быть правдой. Он просто играет со мной. Это всё несмешные шутки… так же как вчерашняя дорожка над огненной рекой.
– Ты же не убьёшь меня, Гилл?
Его лицо становится серьёзным.
– Не молчи. Ответь.
Он хмурится. Хмурится каким-то своим мыслям. Или картинкам возникающим в его мозгу.
– Мне бы не хотелось.
– Просто ответь – ты убьёшь меня или нет?
Вздыхает.
– Да.
– Тебе нравится жить, Гилл?
– Да, – на его лице появляется выражение счастья. – Моя жизнь прекрасна.
– И мне нравится. Не отнимай у меня её.
Его лицо вдруг становится злым.
– Не надо мной манипулировать!
Он почти кричит.
Он почти кричит, а я удивляюсь. Удивляюсь еще одному слову которого просто не должно быть в этом мире.
«Манипулировать»? Серьёзно? Его употребил злодей из сказочного мира? Это всё очень странно. Очень!
– Я просто хочу жить, Гилл. Моя жизнь может быть и не так хороша как твоя, но… но она мне нравится. Очень нравится.
– Так живи, – его лицо добреет. – Просто подойди ко мне.
Он протягивает свои руки.
Объятия? Так вот о каких прикосновениях он говорил.
Хорошо. Это не страшно. Это точно не так страшно как смерть.
Я делаю шаг ему навстречу и… замираю. Замираю потому что вижу на запястье его руки протянутой ко мне то, чего там не должно быть.
Меня будто бьёт током.
Даже если бы его руки обвивали змеи это не было бы более удивительно чем то, что я вижу.
Часы.
Дорогие швейцарские… современный часы. Я не могу ошибиться. Да и никто бы не ошибся. Я даже вижу название – Patek Philippe.
Примерно такие же есть у Тимура. Или даже точно такие же.
Я просто вмерзаю в пол не отрывая глаз от хронометра на руках хозяина замка. Тот замечает мой взгляд и невольно поворачивает руку так ,что мне теперь еще удобнее прочитать надпись внутри круглого белоснежного циферблата.
Да.
Никаких сомнений. Patek Philippe.
– Что это? – спрашиваю я раньше чем успеваю подумать о последствиях этого вопроса.
– Часы. Никогда не видела таких?
Выглядит самодовольным.
В том-то и дело что видела. И не должно быть на твоей руке этих часов. Ну никак.
– Они такие необычные.
– О да, – улыбка расползается по его лицу. – Тонкая работа. Очень тонкая и очень дорогая.