Теперь я могу разглядеть ведьму лучше. Разглядеть её пустые глазницы. Лу сказал она видит всё? Уж точно не глазами — их у неё просто нет. Были когда-то… очень давно, сейчас как старые следы от них — шрамы по сухим пустым щекам.
— Идём, — шипит она, пристёгивает ракну обратно и шаркает к двери. Распахивает, останавливается, оборачивается и кивает в затхлый сумрак дома.
Так и не сумев справиться с дрожью прохожу мимо старухи чуть не задохнувшись от зловония исходящего от неё.
Сладковатого зловония смерти.
Дом внутри гораздо теснее чем кажется снаружи. Стол в углу — заваленный чем то, что точно не похоже на еду. Чем-то, что не хочется разглядывать. И лежак. Грязный лежак на полу.
И очаг в середине комнаты. Тлеющий очаг, смрадный дым которого струится вверх, к потолку. К дыре в потолке.
Она здесь живёт?
Она так живёт?!
— Садись, — шелестит старуха показывая на грязный земляной пол.
Ну нет. Я не прочь посидеть на земле, но не здесь. Здесь она… другая. Будто пропитана кровью. И болью. Очень странное ощущение. Хочется бежать.
— Сади-и-ись, — повторяет она протяжно и я подчиняясь опускаюсь на пол.
Она склоняется над золой, засовывает внутрь неё свои руки, извлекает что-то похожее на обугленные косточки и несёт их к столу.
Затем возвращается.
Не садится. Становится напротив и тяжело дыша рассматривает меня. Рассматривает меня пустыми глазницами.
— Говори, — шипит она.
Только пусть не смеётся — её смех невыносим.
— Капитан. Капитан Дункан, — начинаю я. — Он нужен мне.
— Нужен?
Она, будто прочитав мою мысль, начинает смеяться. Очень тихо… тихим скрипом.
— Да, — получается не слишком твёрдо.
— Он обидел меня.
— Обидел? Как?
Снова смех.
— Он пришёл как ты. Поговорить — так он сказал. И ты так сказала.
Я жду когда она перестанет смеяться.
— Что плохого в «поговорить»?
Она наконец затихает и даже вытирает пустые глазницы, будто там могли появится слёзы… слезы от смеха.
— Он недолго говорил, — она хватает своими тонкими пальцами себя же за шею — он стал душить меня. Вот так.
Душить?
Почему?
Знает ли что-нибудь об этом Лу или Зарзак?
— Зачем он сделал это?!
Она вместо ответа машет рукой на золу и та послушно вспыхивает огнём. Затем берёт со стола что-то похожее на кофейную турку и зачерпнув из глубокой лужи в углу засовывает её в пламя.
Жду.
Она слышала вопрос.
Вода в турке почти сразу начинает булькать. Ведьма услышав этот звук идёт к одной из стен, снимает с толстенных гнутых гвоздей две медных или бронзовых кружки, возвращается к костру. Достав турку наполняет кружки — метко, будто зрячая. Одну ставит на пол у своих ног, другую протягивает мне.
— Пей!
— Нет… Спасибо.
— Пей… Только подуй. Не бойся — там добро.
Добро?!
Откуда в этом жутком месте взяться добру?
— Зачем он хотел убить вас? — повторяю свой вопрос я.
— Пей. Не бойся. Ты пей, а я расскажу.
Не бойся? Как сказала бы Крис в этой ситуации — «обосраться от страха» можно.
И лужа.
Грязная лужа из которой она зачерпнула это.
Что там?
Вода?
Она предлагает мне испить кипящей грязной воды? Или я что-то пропустила и хозяйка этого жилища успела засунуть туда что-то еще?
— Нет, — ставлю кружку на пол рядом собой. Ставлю аккуратно, чтобы потом нечаянно не зацепить и не разлить.
Старуха шипит. Это не слова. Это просто эмоция. Может быть злость? Может быть ненависть ко мне?
Она хватает свою кружку, дует на неё — сильно, так что мутная жидкость в ней пузырится, затем делает несколько громких глотков.
Она расскажет. Не выдержит и расскажет — я чувствую это, я чувствую злость в её душе.
— Эта мерзость не уважала меня!
Я жду. Чтобы задавать вопросы нужно хотя бы что-то понимать. Я пока не понимаю совсем ничего.
— Его сестра. Она совсем не уважала меня. Он нашёл её где-то, привёз сюда. Она презирала меня. Боялась и презирала. Я видела это!
Слышать «видела» от безглазой старухе очень странно.
Сагарис резко — удивительно резко встаёт, хватает со стены что-то похожее на пучок сухого мха и трусит им в воздухе.
— Что это? — я не могу отвести него взгляда.
— Это волосы. Её волосы. Мне просто нужны были её волосы.
— А сама? Сама она где?
— Здесь, — ведьма показывает на костёр.
— Здесь?! Я ничего не понимаю. Я не хочу ничего понимать.
— Ты убила её?! Убила и сожгла?! — я забываю о вежливости.
— Мне нужны были её волосы, — смеётся старуха. Она смеётся а у меня от её смеха леденеет кровь.
— Ты убила её?
— Мертвые волосы, — повторяет она, — мёртвые волосы с мёртвого тела — вот что было нужно мне.
Она сумасшедшая.
Ведьма вдруг наклоняется ко мне, наклоняется так близко что я могу заглянуть в бездну пустых глазниц и шепчет:
— Ты не Финч. Ты не эта проклятая Финч. Я это точно знаю. И понимаешь почему?
Я каменею.
Она убила и её?! Эта сумасшедшая старуха убила и её?!
— Завтра до утра, — шепчет она и её шепот стелется холодом по моей коже. — Или ты уйдёшь завтра до рассвета… уйдёшь навсегда… уйдёшь туда, откуда пришла…. или я накажу тебя. Так накажу что будешь молить меня о пощаде. Будешь молить первую тысячу лет. А потом полюбишь меня. Как полюбили другие.
Она шепчет, а я содрогаюсь вспомнив жмущуюся к рукам старухи ракну.
* * *
Глава 39
— Да что с тобой?! — Лу трясёт меня за плечи.
Сказать ему?
Нет. Не стоит.
— Всё хорошо.
— Что она тебе наговорила?! — Мило поболтали, — я пытаюсь улыбнуться.
Надо просто решить самой. Просто решить — уйти или остаться. Уйти и забыть об этом мире или… остаться.
Только не сейчас. Может быть я расскажу ему всё завтра.
Она убила леди Финч?
Убила или… Этих «или» может быть миллион. Вдруг она посадила её в какую-нибудь клетку и спрятала где-нибудь глубоко под землёй.
— Ты будто мертвец! — Лу заглядывает мне в глаза. Что он хочет там найти? Правду?
— Всё хорошо.
— Ты не беременна?
Вопрос заставляет меня улыбнуться. Против воли.
— Всё хорошо.
Может, рано бояться. Старуха знает о том, что я чужая здесь. Неопытная. Решила испугать. Меня ведь легко испугать — и она почувствовала это.
— Что она тебе сказала?
Кажется, Лу немного успокаивается… мне удалось его чуть успокоить.
— Где Зарзак? — я оглядываюсь. Оглядываюсь и встречаюсь с тоскливым взглядом ракны неподвижно заставшей на противоположном берегу.
— Я отнес его в замок. Он попросил. Хочет поискать книги.
— Он же искал.
— Да. Но теперь он хочет попробовать снова.
Лу садится на песок. Садится, поднимает камушек и бросает его в воду. Камень бьётся гладким боком о набегающую волну и крутясь подпрыгивает вверх.
— Почему у неё такой ужасный взгляд? — я киваю на ракну.
— Всю жизнь сидеть на цепи — от такого завыть на луну можно, а не только тоскливый взгляд. Иногда я хотел убить её.
Он находит поблизости еще один подходящий камень и снова бросает.
— Её? Сагарис?
— Нет, — демон крутит головой, — Ракну. Мелинду. Чтобы не мучилась. Зачем ей такая жизнь?
Я вздрагиваю. Это безумно страшно, но он прав.
— Однажды утром я просто тихонько приду сюда на берег и убью её. И она будет благодарна мне.
Он тянет руку за следующим камнем, но затем вдруг передумывает и вскакивает:
— Полетели домой. Приберёмся в кладовке. Кстати! Я придумал имя нашему циклопу,
Нашему?
Почему бы и нет.
— Какое?
— Цезарь!
— Почему Цезарь?!
— Не знаю. Он грозный. Он станет нашим лучшим оружием… после того, конечно, как мы научим его разговаривать и объясним что от него требуется.
Лу запрыгивает на спину Кирби и машет мне рукой.
Мы полетим так? Вдвоём?
— Скорее. Нам нужно убраться до заката… я не хочу больше спать на полу.
* * *
Кладовка отменяется! Мы находим уютную комнату всего в паре дверей от моей спальни. Комната просторная, с огромными окнами в пол, картинами на стенах и зелёным бильярдным столом в центре.