…Вновь и вновь пытаются сблизиться с английскими кораблями испанские эскадры. И безуспешно. Испанские суда отвечают огнем на огонь, но у них мало орудий, и эти орудия во многом уступают английским кулевринам, более скорострельным и дальнобойным.
И снова бой, 15 июля, на сей раз возле острова Уайт. Атаку начали англичане. И задача, которую они себе ставили, была все той же — отогнать Армаду, помешать ей высадить десант.
Схватка была жаркой. Постепенно в ходе сражения оба флота отдалялись от берегов к северо-востоку.
Тотчас после окончания боя Медина-Сидония направил Парме офицера связи со срочными письмами. «Если противник и дальше будет применять свою тактику и навязывать нам бесконечные бои, — писал он, — мне в самое ближайшее время понадобятся порох и ядра, и рассчитывать в этом я могу только на вас». А на следующее утро он обратился к герцогу Парме с просьбой послать на помощь Армаде 40 кораблей.
Естественно, что эти послания отнюдь не привели Парму в восторг. Ведь по первоначальной диспозиции именно Армада должна быть проложить дорогу его войскам и охранять их во время высадки. Теперь же его просили снабдить Армаду боеприпасами и вдобавок предоставить ей корабли.
Но у Пармы их просто не было! В лучшем случае он мог бы набрать штук 12, и то не морских, а речных тихоходов.
В воскресенье, 28 июля, на военном совете англичане приняли решение применить брандеры.
С восьми небольших кораблей выгрузили продовольствие, а трюмы заполнили порохом. Ровно в полночь, по заранее обусловленному сигналу, брандеры снялись с якоря. Остальное должны были доделать ветер и течение. Как только брандеры приблизились к испанской эскадре, их подожгли. Матросы попрыгали в шлюпки.
Корабли-факелы. Среди испанцев поднялась паника. Капитаны пытались вывести свои суда из опасного места и, как всегда в таких случаях, мешали друг другу.
В суматохе изрядно пострадала адмиральская галеасса «Сан Лоренцо». Ущерб был причинен и другим кораблям. Но главное, как засвидетельствовал один из испанских офицеров, заключалось в следующем: с помощью брандеров англичанам удалось достичь того, к чему они, собственно, стремились. Когда наступил рассвет, испанские корабли оказались рассеянными во все стороны.
Английские «морские псы» бросились вслед Армаде.
…Очередной бой продолжался с девяти утра до шести вечера. Англичане делали все возможное, чтобы избежать абордажной борьбы и максимально использовать свои превосходные пушки. Но испанцы держались стойко, и Ховарду так и не удалось загнать их флот на мели. Все же испанские корабли оказались вынужденными отойти от Дюнкерка и удалиться в море.
В журнал боевых действий Армады была внесена запись: «Герцог не хотел уходить из Ла-Манша и считал, что флот следует развернуть, с тем, чтобы он преградил дорогу врагу. Но штурманы единодушно заявили, что это невозможно, ибо море и ветры неблагоприятны для подобного маневра, что следует выйти в Северное море, иначе Армаде грозит опасность сесть на мель. И, следовательно, нельзя было избежать того, чтобы выйти из Ла-Манша, в котором корабли не сумели бы защищаться достаточно успешно из-за повреждений, полученных во время боев, и нехватки боеприпасов».
А напряженная ситуация все еще сохраняется. Английские флотоводцы по-прежнему считают Армаду мощной силой, и нет никаких гарантий, что испанские эскадры вновь не войдут в Ла-Манш. Со своей стороны, испанские моряки, кляня погоду, ветры и течения, с опаской говорят о быстроходных и вертких английских кораблях, неотступно следующих по пятам за Армадой.
И ни та ни другая сторона не знает, что противник уже весьма основательно измотан, выбился из сил. Внешне это, может быть, и не очень заметно, хотя есть и потери. Еще много кораблей в Армаде, еще много у нее морской пехоты; еще многочисленны и английские корабли.
Но на совещании, которое созвал Медина-Сидония, выясняется, что у Армады осталось мало пороха, в особенности на больших кораблях, и, следовательно, боеспособность ее значительно подорвана: непривычно, непредвиденно много стреляли из пушек все эти дни в испанском флоте.
Еще опаснее обстоят дела у англичан. Во время предыдущих сражений было истрачено такое количество боеприпасов, и в первую очередь снарядов, что фактически английские эскадры безоружны. Пусты пороховые погреба, нет ядер — обречены на молчание английские пушки. Ховард шлет послание за посланием в Лондон. В предыдущие дни ему кое-как удалось пополнить необходимые запасы. Сейчас на корабли не поступает ничего. Если Армада решит вернуться, англичанам трудно будет сдержать натиск противника.
…На военном совете испанские капитаны говорят о том, что у них около пяти тысяч раненых и больных, что продовольствия остается в лучшем случае на месяц. Совет принимает решение: «Армада может возвратиться в Ла-Манш, только если погода окажется благоприятной. В противном случае ей придется вернуться в Испанию через Северное море».
Это — ради проформы. Вопрос решен, и уже вскоре будет зачитан приказ главнокомандующего о том, что Армада следует домой, «огибая Англию, Шотландию и Ирландию».
…Неподалеку от Оркнейских островов испанские эскадры снова попадают в сильный шторм.
Начиная с первых чисел сентября 1588 года к комендантам английских гарнизонов в Ирландии стали поступать сведения об испанских судах, находящихся в непосредственной близости от побережья. Говорили о том, что некоторые корабли выбросило на прибрежные скалы что часть кораблей получила сильные повреждения. Сведения были отрывочны, но тем не менее достаточно точны. Впоследствии, когда займутся подсчетами, окажется, что в сентябрьские — октябрьские штормы у скалистых берегов Ирландии потерпели крушение более 20 испанских кораблей!
…Именно в эти дни распространились слухи, будто у берегов графства Майо флагман Армады «Сан-Мартин» принял на борт спасшегося с затонувшей «Рата Энкоронады» командующего испанской морской пехотой дона Алонсо де Лейва и с ним еще 600 человек.
Вот это было не совсем так.
«Сан-Мартин» находился в это время совсем в другом месте, продолжая свой путь в Испанию. Что касается «Рата Энкоронады», то она действительно затонула. И Алонсо де Лейва вместе со всеми теми, кому удалось спастись, пошел вдоль берега к заливу Эли. Там он встретил испанских моряков, потерявших свое судно возле Бродхевена. Очередной шторм пригнал к этим берегам еще два испанских корабля. На один из них, девятисоттонную урку «Дукесса Санта-Анна», и перешел с большинством своих людей де Лейва.
Несчастье, как известно, не ходит одно. Ветер гнал урку на северо-восток, и в конце концов она, в свою очередь, потерпела крушение в Ольстере, в заливе Лугрос.
Посланные на разведку четверо матросов доложили, что в 19 милях севернее в одной из бухт находится галеасса «Хирона», зашедшая сюда, чтобы отремонтировать рулевое управление. На нее и перешли все те, кто остался в живых после гибели «Рата Энкоронады», «Дукессы Санта-Анны» и еще одного судна.
Так на борту «Хироны» — большого, красивого, хотя и изрядно потрепанного бурями корабля — оказались 1300 человек. До поры до времени все шло благополучно. Но возле северной оконечности Ирландии судно попало в очередной шторм.
Ударившись о подводный риф, «Хирона» затонула почти мгновенно. До берега добрались, по одним данным, девять, по другим — только пять человек.
Из 130 кораблей Армады домой возвратились лишь 68. Около 20 тысяч матросов, солдат и офицеров нашли смерть в бурных и холодных водах Ла-Манша, Северного моря, в Атлантическом океане — умерли от болезней, от истощения, от ранений, попали в плен, пропали без вести.
Конечно, можно было обвинить во всех грехах неудачливого герцога Медину-Сидонию и отправить его в родовое поместье. Можно было даже сделать вид, что ничего особенного не произошло — просто испанскому флоту несколько — на то господня воля — не повезло: штормы, бури, ветры.