И Добряк, подумав немного, ответил так – учитывая что «Реал» называют сливочными, то «Реал» – это сыр. А у «Барселоны» форма с красноватым оттенком, значит «Барселона» – это ветчина. А всё вместе это вкуснейший бутерброд.
Хотя конечно, бутерброд это не совсем подходящее сравнение для «Эль-Классико». «Эль-Классико» это скорее футбольный деликатес, оставляющий после себя долгое послевкусие, которое футбольные гурманы по всему миру еще долго смакуют после финального свистка.
Тихая заводь
«Надо будет масло в двигателе поменять» – это была первая мысль, которая пришла мне в голову ровно через семь секунд после оргазма. Мне оставался жить 31 год. Я расслабленно лежал на жене. Только что у нас с ней в очередной раз произошел супружеский секс, что в последнее время на удивление случалось более-менее регулярно. Еще удивительнее было то, что инициатором этих мероприятий всё чаще выступала жена. Я же с недавнего времени стал замечать, что сразу после оргазма меня посещают мысли абсолютно отвлеченные, никак не связанные с текущим моментом, с сексуальным партнером или сексом в целом. Каждый раз это были разные мысли, но каждый раз это были мысли о вещах важных именно на тот момент времени. Как-то я попытался понять природу их возникновения и пришел к выводу, что сексуальный оргазм это маленькая перезагрузка сознания, после которой первой в голову приходит мысль о наиболее насущной проблеме, заботящей человека в данное время. По пирамиде Маслоу тоже всё сходилось – после решения важнейшей задачи (а в условиях мирного сытого существования таковой несомненно являлось сексуальное удовлетворение) на первый план выходили банальные бытовые заботы. Думаю, если бы меня наблюдал профессиональный психоаналитик, то после десятка моих оргазмов он смог бы написать докторскую диссертацию на тему «Примитивность первичных мыслей сексуально удовлетворенного самца».
Замена масла в двигателе моей кредитной Шкоды Октавии на тот момент действительно была самой насущной проблемой. С того дня, как я подался давлению зверька тщеславия, требовавшего корма в виде новой машины, пусть и взятой в кредит, прошло уже три года. Официальная гарантия закончилась и теперь не обязательно было тащиться к дилеру на дорогущее плановое ТО, а можно было прилично сэкономить просто поменяв масло и фильтр в любом автосервисе, что я и собирался сделать завтра сразу после работы.
Я посмотрел на лежащую подо мной жену. Ей оставалось жить чуть меньше 28 лет и молодость все громче заявляла о себе. Лицо, фигура, кожа, волосы – все стало намного более привлекательным. Ею можно было даже залюбоваться, но только до тех пор пока она не открывала глаза и не разочаровывала своей смиренностью и безжизненным спокойствием. Это её смиренное и даже страдальческое выражение лица убивало во мне всякую страсть и дико раздражало меня. После Марины и Леры, я считал, что в каждой женщине должна быть определенная доля дерзости и стервозности, а уж во время секса в любой даже самой благопристойной скромнице должна просыпаться голодная похотливая сучка.
А еще в женщине должна быть пресловутая загадка, а лучше целый загадочный внутренний мир. И я был бы рад погрузиться в богатый внутренний мир моей жены, чтобы получше узнать и понять ее, но его не было, точнее он был, но это был тихий, спокойный мирок в котором ничего не происходит. Это была даже не тихая гавань, а мелкая речная заводь, где все всегда тихо, спокойно и вода комнатной температуры настолько прозрачная, что сразу видно что там на дне нет никаких загадок. А мне хотелось, чтоб хотя бы изредка там бушевали эмоции, чтобы волны бились о прибрежные скалы взбивая пену и оглушая шумом прибоя окружающую реальность. А иногда даже хотелось, чтобы штормило, переворачивая все вокруг, а потом резко всё стихало и наступал полный штиль, когда солнце светит и на поверхности тишь, да гладь, а на глубине опять не понятно что происходит. А потом снова волны, снова шторм и стремительные течения.
Что произойдет в следующий момент я знал абсолютно точно, и это произошло – жена задала этот раздражающий вопрос:
– Ты меня любишь?
Она всегда спрашивала меня об этом сразу после секса. Мне иногда казалось, что она и секс-то затевает только ради того чтобы в очередной раз вытянуть из меня это признание.
– Конечно люблю! – поспешно ответил я и тут же постарался перевести все в шутливую плоскость. – Смотри, лежу на тебе совсем голый, что это если не любовь?
Она улыбнулась мне в ответ и произнесла:
– Я тоже люблю тебя дорогой.
Произнесла это так тихо, спокойно, бесстрастно, что мне тут же захотелось накрыть ее лицо подушкой, чтобы больше не слышать и не видеть этого смиренного спокойствия.