Я сидел в очереди в кабинет окулиста, когда из кабинета травматолога, что был напротив вышли мама с темноволосой дочкой. Девочке на вид было лет 14-13, на ее правое колено был налеплен большой пластырь. По ее лицу было видно, что совсем недавно она сильно плакала: она всё ещё всхлипывала, прижавшись головой к плечу матери и повернувшись ко мне правым боком. Я с сочувствием посмотрел на ее заплаканное лицо, на широкий пластырь на коленке, на кроваво-синюю гематому, выступающую далеко за границы пластыря. Потом мой взгляд скользнул по ее правой голени и я вздрогнул от неожиданности. На голени виднелись три круглые родинки, выстроившиеся вертикально в ряд: большая, чуть поменьше и самая маленькая. Лера?!
Тут девочка подняла голову, вытерла слезы с лица и посмотрела вдаль коридора своими красивыми черными глазами – сомнений не оставалось это была Лера, моя бывшая любовница! Да все сходится, вон и шрам под пластырем на правой коленке, который без следа исчезнет через пару недель. Продолжая всхлипывать и ладошкой вытирать слезы с лица, Лера медленно повернула голову в мою сторону.
Я резко опустил глаза, отвернувшись чуть в сторону и прикрыв лицо ладонью, словно потирая левую бровь. Я боялся, что если мы встретимся глазами, то она меня сразу узнает и заорёт на весь коридор: «Он меня трахал!»
«Господи я ведь действительно ее трахал!», подумал я и мне стало не по себе – я почувствовал себя каким-то педофилом. Только с годами начинаешь понимать, что сексуальная связь с девушкой намного младше тебя это не совсем правильно.
Но не только терзания совести взволновали меня. Увидев Леру, я мгновенно разбередил свои несбывшиеся мечты о судьбе успешного голливудского сценариста, наслаждающегося жизнью на солнечном побережье в компании молодой красотки. Я ведь так и не дописал свой сценарий, поэтому встретиться сейчас с ней взглядом было для меня не только опасно, но и унизительно. В ее глазах я наверняка буду выглядеть жалким неудачником.
На мое спасение открылась дверь в кабинет окулиста и медсестра пригласила следующего пациента. Я пулей прошмыгнул в кабинет мимо Леры, к счастью не обратившей на меня никакого внимания.
Я уже вышел из поликлиники, но мысли о не сбывшихся мечтах – о сладкой жизни с Лерой, недописанном сценарии и неполученной статуэтке Оскар продолжали одолевать меня. От мечты не так-то легко избавиться.
Мне вспомнилось, как лет семь-восемь назад я сетовал на то, что семья отнимает у меня слишком много времени и что в обратной жизни я бы не завел семью пока не написал свой судьбоносный сценарий. Но вот прошли годы, сценарий я так и не написал и получается, что там в обратной жизни я остался бы и без семьи и без воплощенной мечты, то есть стал бы неудачником вдвойне! А так у меня хотя бы семья есть. Значит не так уж и плохо, когда судьба что-то решает за тебя и дает тебе хоть что-то, пусть и не согласовывая это с тобой. А с другой стороны «хоть что-то лучше, чем ничего» – это любимый девиз неудачников.
Тем не менее вечером, сидя дома с женой и маленьким ребенком в уютной семейной обстановке, я думал – а может быть вот оно счастье? Зачем вообще к чему-то стремиться, если и так все хорошо? Я прислушался к себе, ожидая гневных возражений со стороны зверька тщеславия, но он молчал. Хотя еще совсем недавно, едва заслышав подобные размышления о жизни он начинал заметно копошиться, ясно давая понять, что жаждет чего-то великого и не намерен довольствоваться этой банальной жрачкой в виде семейного очага, кредитной машины, отпуска в Турции и нового большого телевизора. А сейчас он молчал. Ну что ж, тогда и я не буду ворошить несбывшиеся мечты, а буду жить спокойной, размеренной жизнью, довольствуясь молодеющей женой и умиляясь забавным сыночком.
Жене тогда оставалось жить чуть меньше 27. Она сильно похорошела и мой молодой организм должным образом реагировал на находившуюся рядом доступную молодую особь женского рода. Во многом благодаря этому кризис в наших семейных отношениях закончился.
Наши родители тоже стали чувствовать себя намного лучше и здоровье и самочувствие у них наладились. А вскоре в возрасте 78 лет появилась моя бабушка – мама моей мамы. Больше всего она радовалась тому, что застала правнука – нашего Димку.
Наш 2-хлетний сынуля начал тараторить без умолку, словно чувствуя вину за недавние подростковые годы, когда он частенько выражал нам своё недовольство упрямым молчанием или огрызался резкими выпадами. Плюс к этому мне кажется он понимал, что скоро разучится нормально разговаривать и поэтому пытался наговориться всласть. Его детский лепет звучал безостановочно с утра до вечера, умиляя всех нас.