– Я тебя люблю! – еще никогда в жизни мне не было так легко говорить эти слова. – Солнце, я люблю тебя! – повторял я вновь и вновь.
Я звал ее «Солнце».
– Солнце, привет! – говорил я ей при встрече.
– Почувствуй солнце на губах, – отвечала она мне, страстно целуя в губы.
«Солнце» продолжала учиться в институте вместе с моей бывшей женой. И каждый раз, когда я видел их вместе, я задавался одним и тем же мучительным вопросом – почему судьба не послала мне в жёны Анастасию Дримову? Кому было нужно, чтобы десятилетия супружеской жизни превратились для меня в опостылевшее существование рядом с нелюбимым человеком?
Теперь, когда я узнал каково это любить и быть любимым я понял, что всё что было со мной до Насти – вся эта супружеская жизнь с женой, которая меня почти не понимала и наверное никогда не любила, и которую я вообще не понимал и точно никогда не любил – была чудовищной ошибкой длиною в половину жизни. И что только теперь в 26 лет началась моя настоящая жизнь. Эх, судьба!
Да, в обратной жизни все было бы иначе, в этом я не сомневался и однажды рассказал Насте свою теорию об обратном течении жизни.
Она меня внимательно выслушала и сказала:
– Это было бы здорово! Нет, реально здорово – самим выбирать учебу, работу, супруга, решать сколько у тебя будет детей, воспитывать своих детей, строить карьеру. Каждый был бы хозяином своей судьбы! И винить в своих бедах и неудачах было бы некого – каждый пожинал бы плоды своих усилий! А если пожинать нечего, то сам виноват, значит не приложил должных усилий! И главное жить было бы намного интересней! Ведь никто бы не знал, что ждет его завтра! Да, какой там завтра – никто бы не знал, что ждет его за следующим поворотом. Мне кажется в той обратной жизни люди просто кайфуют от непредсказуемости своей судьбы.
– А то, что ты будешь неумолимо стареть год за годом? – с осторожностью спросил я.
– Ну что поделаешь, пришлось бы учиться быть прекрасной в любом возрасте: в молодости – как сексуальная особь; в зрелом возрасте – как мать и жена, хранительница очага; в старости – как бабушка, балующая своих внуков и внучек, – Настя задумчиво смотрела в никуда. – Зато представляешь как нам сейчас было бы здорово – в той обратной жизни, мы молодые и свободные сейчас могли бы планировать своё будущее, получать образование, строить карьеру, путешествовать куда захочется, выбирать имена нашим будущим детям и самое главное – определить свою мечту и идти к ней, взявшись за руки.
Решив ковать железо пока горячо, я тут же рассказал Насте еще одну свою теорию – про зверька тщеславия. Эта теория привела ее в восторг.
– Оказывается я тебя совсем не знаю, – сказала она, восхищенно глядя на меня. – Думов, ты не реально умный чувак!
Настя меня полностью понимала. Не знаю, то ли за мучительные десятилетия супружества с нелюбимой женой, то ли за несбывшуюся мечту со сценарием, но судьба наконец-то наградила меня счастьем, послав мне Анастасию Дримову.
Мы были вместе повсюду. Вместе работали, отдыхали, гуляли, ходили в тренажерный зал, отрывались до утра на вечеринках. Нас узнавали в лицо охранники ночных клубов – «Опера», «Фаберже», «Бигуди» и прочих. Узнавали в первую очередь конечно же Настю – такую эффектную девушку сложно было не запомнить, плюс ко всему она бесподобно танцевала и неизменно привлекала к себе внимание на танцполе. Меня же все знали, как «ну, того парня, с этой самой красоткой». Настя любила танцевать, а я нет, но она коварно улыбаясь, брала меня за руку и тянула за собой. И вскоре я научился неплохо двигаться под музыку, а в городе не осталось ни одного более-менее приличного танцпола на котором бы мы не оставили своих следов.
Жизнь с Настей была сплошной пятницей с редкими вкраплениями вторников.
Она часто ночевала у меня, но не могла переехать совсем, иначе потеряла бы место в общаге универа, а это означало бы скорое получение от родителей ультимативного требования переехать к ним, ибо после долгожданного возвращения дочери из Америки, этого они желали сильнее всего на свете.
Изредка мы с Настей ходили к ним в гости. Её родители были рады, что у нее наконец-то появились серьезные отношения с челнинским парнем – они всё еще боялись, как бы она не бросила учебу и опять не уехала за границу. Поэтому они на меня надеялись – надеялись что я никуда не отпущу их любимую дочь, а я и не собирался ее никуда отпускать.