Мы втроем – я, Сисадмин и Красавчик, стояли на танцполе плечом к плечу. Беснующиеся лучи прожекторов цветомузыки хаотично выхватывали озлобленные лица наших противников. Стоящий передо мной наглый пацанчик продолжал разъяснять мне свою позицию, пытаясь перекричать музыку. При этом он активно жестикулировал руками перед моим лицом, едва не касаясь меня растопыренными пальцами. Я сделал глубокий вздох-выдох и смачно втащил ему правой в челюсть. Начался жесткий замес.
Через двадцать минут мы вчетвером стояли на лестнице парадного входа ночного клуба «Богатырь». Зачинался рассвет.
Мы раскидали тех быков на танцполе, но нам тоже изрядно досталось. У Красавчика кровоточили рассечения на переносице и над левой бровью. Но это только придавало ему шарма. И если бы сейчас какая-нибудь телка увидела его с этими кровоподтеками, то непременно отдалась бы ему прямо здесь на ступеньках парадной лестницы в предрассветной дымке.
У Сисадмина был фингал под правым глазом, и разбита верхняя губа – в самом начале драки он потерял свои очки, что наполовину снизило его боеспособность.
Зато у Добряка не осталось никаких следов от побоища. Это неудивительно, благодаря своему преимуществу в росте и массе, в размашистой драке к нему невозможно было подступиться. Добряк ворвался в эпицентр побоища, спустя несколько минут после его начала и когда он по-настоящему распсиховался, шансов у тех уродов не осталось.
Хотите рецепт коктейля «Челнинский Халк»? Возьмите 95 кг молодого мужского тела ростом не ниже 190 см, добавьте туда две кружки пива, 350 мл. водки и одно куриное крылышко (желательно острое), хорошенько все смешайте, затем взболтайте на танцполе в течении 20 минут, и… вуаля «Челнинский халк» готов! По случайному совпадению Добряк в тот вечер был в ярко-зеленой футболке с большим принтом на груди – сверху в две строчки заглавными желтыми буквами было написано «ЛЮБЛЮ ВЕГАНОВ» на третьей строчке красным шрифтом помельче «на ужин». Навряд ли те уроды на танцполе были веганами, но Добряк разделался с ними быстрее, чем с куриной грудкой в студенческой столовой.
У меня самого заплыл левый глаз и болели ребра справа (надеюсь не сломали). Кроме того ужасно ныло левое плечо, которым я прикрывался в боксерской стойке, то самое многострадальное левое плечо, на котором я в свое время едва не набил татуировку в память о Насте.
– Ты как? – спросил Красавчик, печально вздохнувшего Добряка.
– Да я там салат с куриной грудкой заказал, только официант принес, смотрю кипиш начался, я даже притронуться не успел. Он наверное там все еще стоит…
Мы с Красавчиком дружелюбно засмеялись, а потом он сказал:
– А я только телку разогрел до нужного состояния и уже хотел ее в туалет вести, но тут заметил, что Фил вперся.
– Да, уж, простите парни, – в шутку извинился я.
– Должен будешь, – синхронно ответили они и засмеялись, а Сисадмин всего лишь ухмыльнулся.
– Сисадмин, а ты чего такой серьезный?
– Новый день уже начался. А каждый новый день – это как перезагрузка жизненной системы, ставятся новые задачи, выстраиваются алгоритмы…
Красавчик не сдержался и заржал:
– Похоже тебе плотно прилетело от того долговязого, у тебя аж перезагрузка системы пошла.
Все дружно засмеялись.
– А ты о чём думаешь, Фил?
Я смотрел на неработающий фонтан перед нами. Его включали утром часов в семь-восемь, но пока он бездействовал.
– Треугольник сложился! – ответил я.
– Какой треугольник, Фил? Ты в порядке вообще или тоже пропустил пару ударов в голову?
– Да нет же смотрите: «Розовая Маша», «Новый Балкон», «Богатырь», – я поочередно указал рукой на три судьбоносных для нас заведения, которые образовывали неправильный треугольник: в 100 метрах справа от нас сквозь деревья виднелись витражи паба «Розовая Маша», где мы заседали по пятницам будучи взрослыми; в 60 метрах слева от нас высилась «Тюбетейка» на цокольном этаже которой располагался трактир «Новый балкон», где в молодости каждую пятницу мы пили пиво; и «Богатырь», где мы теперь куражились по пятницам, стал последней вершиной этого треугольника.
– Зрелость, молодость, юность так мы двигались по этому треугольнику, двигались против часовой стрелки, – продолжил я свои измышления. – А в обратной жизни мы бы двигались по часовой стрелке: юность – молодость – зрелость, то есть сначала в студенчестве мы бы куражились в ночном клубе «Богатырь», потом в молодости зависали бы с пивом в баре «Новый Балкон», а в зрелом возрасте заседали бы в пабе «Розовая Маша». Треугольник сложился.