Юность в нашей жизни – это короткий период, который дается тебе, чтобы осознать, что ты окончательно теряешь свою самостоятельность, свою независимость, свою дееспособность. Юность – это время когда ты понимаешь, что никакое «потом», на которое ты так привык полагаться во взрослой жизни, уже не наступит, а все твои мечты и планы уже навсегда получили приставку «не сбывшиеся» и «не реализовавшиеся». Юность – короткий мостик между молодостью и подростковым возрастом с которого многим хотелось сброситься вниз головой. Тогда мы еще не знали, что нас ждет в подростковом периоде, который надвигался на нас с бешенной скоростью.
Подростковый возраст – это осень жизни, самая дождливая и слякотная её пора, когда хочется наглухо застегнуться от неприятного, раздражающего, навязчивого внешнего мира, от ощущения неизбежного конца свободы и независимости. В подростковом возрасте – человек полностью теряет независимость, самостоятельность и переходит в категорию недееспособных граждан, поэтому подростковый период называют переходным. Ты как будто в тамбуре жизни, между двумя вагонами – взрослая жизнь и детство. Через толстые дверные стекла ты с одной стороны слышишь отголоски взрослой жизни, а с другой зовущие крики детства. И ты не знаешь чего тебе больше хочется: подольше оставаться во взрослом мире или поскорее перейти в детский мир. Взрослые называют этот период переходным, а для нас это было время раздражающей неопределенности. Не удивительно, что все мы стали колючими подростками, а некоторые из нас действительно трудными.
Пик раздражающей неопределенности пришелся на старшие классы школы, когда стало абсолютно непонятно за что в своей жизни мы все еще отвечаем сами, а за что ответственность уже окончательно и бесповоротно передана нашим родителям. Этакая размазанная ответственность за свою жизнь, когда у нас были расплывчатые права и такие же расплывчатые обязанности. Вот раньше, даже в ещё относительно недавние студенческие годы все было предельно ясно и просто – мы несли ответственность за всё в своей жизни и нам об этом без конца твердили и родители и преподавательский состав института, а теперь всё стало распределяться непонятным образом. Например, за поведение и оценки в школе несли ответственность мы, а за наши расходы уже родители – они покупали нам школьную форму и школьные принадлежности, и давали деньги на школьные обеды.
Нас эта неопределенность ужасно раздражала и мы с одноклассниками пытались скрыться от нее в темноте кинозалов и в уютных уголках молодежных кафешек и пиццерий в «Торговом квартале» или «Санрайз Сити». Мы собирались там большими компаниями после уроков, а иногда и вместо уроков, выгадывая «счастливые часы на пиццу с бесплатным чаем» и прочие маркетинговые акции, дарующие хоть немного халявы. Бесцельно убивая время в ожидании начала очередного киносеанса, мы обсуждали разные жизненные темы – от тупой математички до нового сезона популярного сериала. Но чаще просто погружались в ностальгию по независимому прошлому, когда кто-нибудь вопрошал во всеуслышание что-то вроде:
– А помните времена, когда алкоголь был вкусным?
И все с радостью отвечали: «Конечно помним!», и бросались наперебой рассказывать друг другу веселые истории из свободного прошлого, связанные со случаями излишнего употребления алкоголя.
С одноклассниками я был на связи почти круглые сутки – через смартфон, компьютер, социальные сети. Проснувшись утром, первым делом я включал смартфон и проверял сообщения в WhatsApp, ВКонтакте, Instagram и просто sms-ки; за завтраком я пролистывал ленты новостей; в школе на уроках мы переписывались в WhatsApp или ВКонтакте, делились прикольными картинками, а на переменах вместе смотрели прикольные видео; после уроков играли по сети в «Доту» или «Контр Страйк», а перед сном снова переписывались по всем доступным каналам. И засыпал я обычно со смартфоном в руке.
Но несмотря на столь активное общение с одноклассниками, я никогда не был с ними до конца откровенен. Среди них у меня так и не появилось настоящих друзей, таких какими в свое время были Красавчик, Добряк и Сисадмин. Поэтому я нередко уходил в себя, пытаясь наушниками и капюшоном отгородиться от внешнего мира, включая родителей, отношения с которыми были напряженными.
Обычно когда я приходил домой, соавторы сценария моей судьбы были уже дома. Пока я разувался отец успевал услышать звуки музыки, пробивающиеся из наушников в моих ушах, и начинал своё традиционное: «Перестань слушать музыку через наушники так громко, ты же себе весь слух испортишь». А когда я приходил домой позже обычного, он высказывал недовольство тем что я целыми днями гуляю, потом всю ночь играю в компьютеры (здесь обязательно вставлялось «ты же так себе все зрение испортишь»), а по выходным сплю до обеда.