– Да, брось! – возразил Добряк. – Порно в интернете смотрят лишь прыщавые подростки, больше оно никому не нужно.
– В порно индустрии вращаются миллиарды долларов, – продолжал давить фактами Сисадмин, – производство порно стоит денег, и если продюсеры вкладывают в это деньги, значит они получают с этого прибыль. Не будут же они делать это себе в убыток, только ради того, чтобы порадовать, как ты говоришь нескольких «прыщавых задротов». Нет, они получают суперприбыли, значит на порно-продукцию есть стабильно высокий спрос. А спрос рождает предложение. Короче, перефразируя классика можно сказать так – если порно снимают, значит это кому-нибудь нужно! И судя по объемам порно в интернете нужно это очень и очень многим.
– Многим? – нарочито удивленно спросил Добряк. – Какой нормальный взрослый женатый мужчина будет смотреть порно?
– Все смотрят порно, это я тебе, как системный администратор говорю. А если нормальный взрослый мужик не смотрит порно, то он либо импотент, либо у него жена строгая, – категорично заявил Сисадмин. – И как выясняется по анонимным опросам, женщины смотрят порно не меньше мужчин! Да и вообще все сексуально здоровые люди смотрят порно, просто в обществе не принято это афишировать. Право на частную жизнь, слышал про такое? И, кстати частное или любительское порно – это одна из наиболее популярных категорий на порно-сайтах. И вот тебе контрольный вопрос в голову – если люди не увлекаются порно, то кто тогда снимает и выкладывает в сеть эти сотни тысяч роликов любительского порно?
Добряк не знал, что возразить. Сисадмин продолжил:
– На три вещи мужчина может смотреть вечно: как течет вода, как горит огонь и как красивые люди занимаются сексом. Люди будут смотреть порно всегда, несмотря ни на какие политические, экономические и прочие кризисы. Потребность в порно у современного человека столь же естественна, сколь и потребность в воде и еде.
– Я не смотрю порно! – гордо заявил Добряк.
–Да ты извращенец какой-то! – резко ответил Сисадмин. – Не нормальный вообще.
«Я смотрю порно, я нормальный» подумал я и от осознания своей нормальности мое настроение на удивление улучшилось. Вечер пятницы – магическое время.
В выходные погода стояла отвратительная – небо было беспросветно затянуто серыми тучами, а мокрый снег с дождем не прекращался ни на минуту. Выходить из дома совсем не хотелось.
Жена в субботу, как обычно устроила стирку-уборку, вечером посмотрели по телевизору какой-то сопливый фильм из категории «посмотрел и забыл пока дошел до кухни». В воскресенье съездили в супермаркет за продуктами, а остаток дня опять провели перед телевизором. В такие дни я с сожалением вспоминал весенне-летние выходные, которые проводил в работе на свежем воздухе на даче у родителей. Эх, скорее бы весна. А пока это не выходные, а мученье какое-то. Если бы древние люди знали, как бездарно их далекие потомки будут проводить выходные, то составили бы календарь всего из пяти дней – без субботы и воскресенья.
За ужином я не сдержался и пожаловался жене на однообразную, унылую жизнь. Жена ответила невозмутимым тоном:
– Все так живут. В Челнах 200 тысяч работающих людей и все они ходят на работу, преимущественно пять дней в неделю, а по вечерам занимаются домашними делами и проводят время с семьей, – она сделала акцент на словах «проводят время с семьей». – и по выходным тоже проводят время с семьей, летом на даче, а зимой по магазинам и по гостям. И раз в год ездят в отпуск. Так что не ной!
В чем-то она права, подумал я. Привычная мирская суета со временем превращает унылую, скучную жизнь человека в приемлемую обыденность. Это своего рода защитная реакция человеческого сознания на бесконечно повторяющуюся рутину, иначе люди бы с ума посходили от осознания бессмысленности своего существования. А так все успокаивают себя дежурной фразой «все так живут» и утром снова идут на работу, терпеливо дожидаются выходных, проводят их привычным образом, и в понедельник опять плетутся на работу. И так неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом.
Вечером мы легли пораньше, и едва погас свет, как жена вдруг выставила попу назад, прижавшись к моему паху. «Это она что на секс намекает?» – промелькнуло у меня в голове. Она видимо не поняла, что мое недовольство однообразием, относилось в том числе и к супружеской спальне. Да, мы стали заниматься сексом более-менее регулярно – примерно 2-3 раза в месяц, но всегда в миссионерской позе, всегда в полной темноте и поэтому мысль о сексе с женой меня скорее раздражала, чем возбуждала. Тем более сейчас после двух дней проведенных вместе в ограниченном пространстве, когда она ходила рядом со мной с растрепанными волосами в потертом халате без макияжа, близость ее попы меня совсем не возбуждала. Так что извини жена, но я поворачиваюсь на другой бок.