А после того как на смартфонах появились вполне себе приличные фотокамеры, каждый второй начал считать себя неплохим фотографом, свидетельством чему является забитый под завязку Инстаграм. Более того, благодаря интернету теперь каждый может показать свои фотоработы всему миру. Это равносильно тому, как если бы в 17 веке во времена Рембрандта, все горожане вдруг начали бы писать картины и вывешивать их на фасадах своих домов. В таких условиях вряд ли бы кто-то смог оценить по достоинству картины настоящих художников, они бы просто потерялись в этой огромной художественной массе. Когда в каком-нибудь искусстве появляется излишне много исполнителей, способных достичь достаточно высокого уровня мастерства, то это уже не искусство, а пусть и сложное, но обычное ремесло.
И кстати именно интернет окончательно обесценил фотографию, как искусство. Сегодня мало кому из адекватных интернет-пользователей придет в голову мысль пойти на фотовыставку. Зачем, когда в интернете миллиарды фотографий на любой цвет и вкус, которые можно разглядеть в деталях, не вылезая из кровати.
В итоге я свернул налево, в малый зал на выставку живописи. Малый зал действительно оказался малым и по площади и по количеству выставленных картин – всего три десятка работ и ни одного посетителя кроме меня. Картины были разные – тушью или цветными карандашами на тонированной бумаге, гравюрой на картоне, акварелью на бумаге, краской на шелке, гуашью на картоне, маслом на холсте, карандашами на бумаге. Похоже выпускников института ничем не ограничивали, лишь бы творили. Я ответственно останавливался около каждой картины и подолгу всматривался в произведения искусства в надежде, что они дадут импульс моему вдохновению и натолкнут меня на какую-нибудь гениальную мысль. Но все было тщетно, ничего в моем мозгу не зарождалось.
Пришлось купить билет на фотовыставку. Большой зал был не понятной формы, словно несколько комнат разного размера со стоящими то тут то там косыми колоннами собрали в единый пазл, а по стенам развесили больше сотни фотографий. Я шел по порядку, внимательно разглядывая каждую из них, за исключением фотографий неба.
Меня всегда удивляли фотографы, которые фотографируют небо, эти скопища облаков на горизонте или усыпанный звездами ночной небосвод. Это же глупость наиполнейшая – пытаться охватить необъятное и засунуть его в фото-рамку, надеясь, что зрителям передастся это ощущение бескрайности и величия. Но разве можно передать через ограниченную рамками фотографию всю красоту и величие неба? Нет, конечно! Поэтому фотографировать небо это довольно глупая идея. Тоже самое и с морем-океаном.
Я продолжал рассматривать фотографии и некоторые из них были действительно неплохими. Около одной я задержался подольше. Фотография называлась «Лодка на реке в тумане». На ней была запечатлена лодка, плывшая в утреннем тумане по узкой спокойной реке в джунглях. В лодке находилось трое мужчин, один стоя на корме управлял лодкой, двое других, сидя на носу лодки, тревожно всматривались в туман. Разглядывая картину, я не заметил, как слева от меня встала незнакомая девушка.
– От этой картины веет спокойствием и умиротворением, – негромко сказала незнакомка нежным приятным голосом, – композиция словно олицетворяет собой размеренную человеческую жизнь, спокойно и неумолимо текущую к своему концу.
Я оглянулся, ожидая увидеть, что рядом с ней стоит еще кто-то, кому были адресованы эти слова, но никого кроме нас не было, а значит она обращалась именно ко мне. Я повернулся назад к картине, успев отметить про себя, что девушка молода и красива.
– Возможно, – ответил я, стараясь вложить в свой голос философскую многозначительность, – а возможно там в тумане скрывается водопад, в который эта лодка через несколько минут сорвется вместе со всеми кто в ней находится. Лодка разобьется о камни, а потерявших сознание пассажиров бурные потоки утащат вниз по течению.
Я чуть повернулся к незнакомке и слегка кивнул ей головой, будто передавая ход.