Глава 1. Ники
“Почему мы боимся уставать?
Мы живем в обществе, где усталость считается слабостью. Где быть измотанным — почти позорно, а отдых — это роскошь, а не необходимость. Мы боимся, что, позволив себе усталость, покажемся неэффективными, ненужными, заменимыми. Но ведь именно в усталости рождается осознание — кто мы есть на самом деле и чего нам не хватает.”
Мои пальцы уверенно пробегали по клавиатуре. Я не обращала на них внимания, продолжая пристально смотреть в экран ноутбука, ловя и записывая каждую мысль.
“Иногда страх усталости прячет за собой не физическую, а эмоциональную истощенность. Уставать — это нормально, ненормально — запрещать себе почувствовать это.”
В этот момент я услышала стук в дверь и голос Кетрин:
— Ники?
Я перевела взгляд с монитора на дверь и ощутила, как мысль, еще мгновение назад казавшаяся яркой и живой, начинает испаряться. Смирившись, я ответила:
— Да, Кетрин, ты что-то хотела?
— Тебя вызывает к себе Бред.
Я удивилась, машинально взглянула на часы и пробормотала:
— Сегодня не четверг и не обед. Что-то случилось?
Кетрин пожала плечами.
— Он со мной не делится таким. Сказал просто, чтобы я позвала тебя.
Что ж, если Бред и хотел меня удивить или разжечь мое любопытство — у него это получилось. Я закрыла документ, где только что писала новую статью для своей рубрики, и аккуратно закрыла крышку своего новенького MacBook’а. Моя любовь и моя отрада.
Каждый журналист скажет вам: главные инструменты в этой профессии — это диктофон, микрофон, отличный телефон и ноутбук, способный выдержать тайфун идей, историй и бесконечных правок. Когда я поняла, что моему старенькому ноуту приходит конец, я решилась. С тяжелым сердцем, но с поддержкой родных и их уговорами, я купила себе этот MacBook. И влюбилась в него с первого прикосновения к клавиатуре.
Когда мы с Кетрин направлялись в сторону кабинета нашего главного редактора — тире босса нашей газеты The Boston Chronicle, я повернулась к ней и спросила:
— В каком он настроении?
— Да в отличном, — спокойно ответила Кетрин. — Никаких косяков сегодня не наблюдалось.
В это время мы проходили через редакцию. Весь наш отдел, размещался на шестом этаже здания One Federal Street — делового центра в Бостоне с видом на гавань. Первый и второй этаж были отданы под печатный цех: станки, оборудование, бумажные рулоны, запах типографской краски. Третий этаж — царство технорей и архивариусов, без которых последние рубрики попросту не выходили бы в свет.
Наш этаж был особенным. Здесь не было ощущения замкнутости — только простор, лёгкие перегородки и ряды кабинетов, в которых работали авторы рубрик. Я была одной из них.
Редакция, как обычно, бурлила жизнью. Кто-то сновал с кипами бумаг, кто-то спорил, кто-то хохотал, а кто-то — умудрялся писать в этом хаосе. Как, например, я когда-то. И до сих пор удивляюсь, как выдерживала. К концу дня моя голова просто взрывалась. Приходилось пить таблетки, чтобы хоть немного выдохнуть и не сойти с ума. Всё изменилось, когда мне выделили отдельный кабинет — пусть маленький, но мой. Там я наконец могла отключиться от шума.
— Ну что? — проговорила Кетрин, когда мы подошли к кабинету Бреда. — Удачи?
— Почему я слышу в твоем голосе вопрос и сомнение? — пробормотала я.
Кетрин рассмеялась и направилась к своему столу, стоявшему недалеко от двери кабинета.
— Мы с ребятами с нетерпением ждём новостей. Так что не подведи, — подмигнула она мне.
— Это уже всё зависит от Бреда, — сказала я, постучалась, и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.
Просунув голову в кабинет, я сразу увидела Бреда — он сидел за столом и говорил по телефону. Не отвлекаясь от разговора, он кивнул в сторону кресла напротив, и я, не задавая вопросов, подошла и села.
— Послушайте, миссис Найт, мы с вами подписали контракт, в котором чётко указано, что на вашей территории будет проходить съёмка и что материалы могут быть использованы в нашей газете, — говорил Бред, и я уже видела, как его терпение стремительно тает: в этот момент он схватил ручку и начал хаотично чертить что-то на листке бумаги.
— Нет, миссис Найт, я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду. И если вы хотите, чтобы этим занялись адвокаты — я не буду препятствовать…
Я тихо хмыкнула. Типичная ситуация для нашей газеты и вообще для индустрии, в которой я проработала уже пять лет. Если день проходит без иска — мы, не шутя, заносим его в календарь и отмечаем как «Божье предзнаменование». И наблюдая за Бредом, я снова невольно удивлялась: как в свои 47 лет он всё ещё сохраняет такую густую шевелюру и почти ни одной седой пряди.
— Миссис Найт — устало проговорил он, — я думаю, нам с вами стоит закончить этот диалог. Вернее, монолог, который вы ведёте уже пятнадцать минут…